Многолетняя эпопея под названием «Ядерная программа Ирана», завершившаяся договоренностью под радостные улыбки и хвалебные оды, несомненно, придаст новый импульс в развитии обстановки на ближневосточном направлении. Однако, вопреки мнению многих экспертов о положительном характере этого импульса, существует и альтернативная позиция.

Усиление Ирана позволит американцам снова ввести в орбиту своего влияния «осмелевших» заливников

Парадоксально, но долговременная неустойчивость создает ощущение стабильности. За 12 лет переговоров по Ирану международное сообщество в целом и ближневосточный регион в частности привыкли к беспросветным саммитам, конференциям, совещаниям и, откровенно, не ожидали окончания этого процесса. Что же нам готовит день грядущий? 

В контексте Ближнего Востока иранская ядерная сделка затронет два чувствительных вопроса: борьбу с терроризмом, конкретно с ИГ и его сателлитами в контексте продвижения шиитского влияния, а также мировые цены на углеводороды – причем оба вопроса тесно связаны друг с другом. 

Во-первых, терроризм. Ввиду обширности террористической активности на Ближнем Востоке сосредоточимся на иракском фронте. На данный момент в Ираке проходит очередная полномасштабная операция против боевиков ИГ.

На этот раз на западном направлении в суннитской провинции Анбар. Операция проходит при участии иракских армейских подразделений, сил специального назначения МВД, так называемого проиранского шиитского народного ополчения и вооруженных отрядов некоторых лояльных Багдаду суннитских племен, а также при поддержке авиации международной коалиции.

Как и следовало ожидать, подобная связка демонстрирует потрясающую несогласованность и неэффективность действий. Шиитские подразделения, являясь наиболее подготовленной и многочисленной силой, зачастую игнорируют приказы иракского армейского руководства и воюют по своему плану.

Аналогично поступают и суннитские кланы, при этом армейские подразделения и спецназ МВД физически не в состоянии вести столь масштабные операции и вынуждены опираться на нерегулярные суннитские и шиитские отряды.

Иракская армейская авиация, представленная российскими боевыми вертолетами Ми-17, Ми-35 и Ми-28, а также штурмовиками Су-25, к сожалению, является довольно малочисленной и не справляется с объемом поставленных задач.

Особняком от происходящего на земле действует авиация союзников, которая никак не координирует свои боевые вылеты с иракским военным командованием. Периодически самолеты «союзников» наносят удары по иракским подразделениям, причем с завидным постоянством это происходит в критические моменты боя.

Откровенно говоря, вопреки заявлениям Белого дома о потрясающей эффективности боевых вылетов коалиции, только 25% из них заканчиваются применением оружия, в подавляющем большинстве самолеты возвращаются на базы с полным боекомплектом.

Более того, союзники систематически не выполняют свои обязательства по поставкам иракцам вооружения и боевой техники. Издевательской и унизительной для Багдада выглядит поставка США 4 из 36 оплаченных иракской стороной истребителей F-16 при условии их применения только после согласования с американцами и управления летчиками-курдами.

Все это в совокупности подталкивает шиитское иракское руководство к более тесному сближению с Ираном, который после заключения ядерной сделки получил своеобразный карт-бланш на укрепление своих позиций в так называемом шиитском поясе, а именно в Ираке, Сирии, Йемене и Ливане, что чрезвычайно волнует суннитские страны региона.

Не случайно первый официальный визит главы МИД Ирана Мохаммада Зарифа после заключения «сделки» состоялся в Ирак, одновременно в Тегеран отправился глава парламентского комитета Ирака по безопасности и обороне, а иракский посол США во время своего выступления позволил себе прямо укорить Белый дом в посредственной поддержке Багдада в борьбе с ИГ, отметив при этом всеобъемлющую и своевременную иранскую помощь. 

Во-вторых, нефть. Здесь ситуация становится не менее сложной, чем в контексте борьбы с терроризмом. Снятие экономических санкций с Ирана делает его в обозримой перспективе крупнейшим игроком на рынке углеводородов, который и без того переживает не лучшие времена.

Вмешательство столь весомого конкурента не пройдет незаметно, и это понимают все участники. При самых неоптимистичных прогнозах нефть может упасть в цене практически до уровня себестоимости добычи, после которого играть на понижение уже не сможет никто.

Конечно, ряд экспертов утверждает, что Ирану потребуются годы для восстановления своей инфраструктуры и выхода на уровень экспорта 4–6 млн баррелей в сутки, однако уже сейчас Тегеран готов поставлять 1,1 млн баррелей, к тому же международные нефтяные компании готовы вкладываться в иранскую нефть, отзывая часть инвестиций из других проектов.

Перспективы подобного развития событий не могут не беспокоить суннитские монархии Персидского залива, а также Турцию и Израиль. Экономическое укрепление Тегерана подорвет позиции Саудовской Аравии и Катара. Кроме того, возрастет и военный потенциал Ирана.

***  

Зачем же, спрашивается, все это нужно Америке? США действуют удивительно прагматично, им нужен хаос на Ближнем Востоке. Да, шиитский Иран будет усиленно помогать шиитскому правительству Ирака, но одновременно будет становиться и конкурентом Багдада на нефтяном рынке, переманивая нефтяные и газовые компании на свою далекую от военных действий, но не менее перспективную территорию.

Усиление Ирана позволит американцам снова ввести в орбиту своего влияния «осмелевших» саудитов, которые будут вынуждены обратиться за помощью именно к США. Не в последнюю очередь падение цен на нефть ударит и по России, которой придется балансировать между дружбой с Ираном в ШОС и реалиями сложившейся экономической ситуации.