Честно говоря, хотелось чего-нибудь светлого и радостного, полного надежд и гладиолусов. Все-таки опять начало. Начало – это всегда хорошо и душевно, как чистый лист в тетради первоклассника, еще не запачканный помарками повседневных промахов и бытовых клякс.

Согласно политикe «единой мысли», установленной завоевавшимся во Франции социализмом, знания, имеющие отношение к «общей культуре», дискриминируют всех, не имеющих к ним доступа по своему социальному положению

Но не вышло, поскольку все дискуссии в канун нового учебного года вновь уперлись лбами в кризис образования, a мелькнувшая в спорах истина полыхнула и осветила мрачные тезисы о «культуре». В современном европейском применении к образованию в целом таких тезисов два: «культура сама по себе бесполезна» и «культура как таковая дискриминирует». Не ругайтесь, сейчас поясню.

На этих, долгое время негласных, но с некоторых пор наконец оглашенных в прессе тезисах была неспешно построена целая система свай, успешно разрушивших изнутри «старый мир» образования во Франции. И можно смело говорить – в Европе, потому что глобализация пандемична, а человеческая натура везде одинакова и равняется на соседа.

Брожение началось с конца шестидесятых, когда быстро отшумевшая студенческo-булыжная маленькая революция впервые «запретила запрещать». С послевоенного времени, практически по совсем недавнее, в моде крепко удерживались «левые» ценности и «левые» предводители местных дворянств.

К тому времени, когда через семи- и восьмидесятье непыльную (для элит) экзотику Маркса, Сартра и Фуко сменили арабески Бурдье, жучки-древоточцы «прогрессивных» веяний уже превратили несущие стены образовательных храмов и подсобок в ажурные кружева псевдоинтеллектуальной демагогии.

Середина восьмидесятых была отмечена четкой директивой снижения уровня общих образовательных стандартов. Тогдашний министр провозгласил, что конечной целью обучения является подобающий сертификат и что отныне Франция твердо намерена догнать и перегнать Японию по числу счастливых обладателей этого самого документа.

Для достижения чего худо-бедно поддерживаемый образовательный уровень должен был постепенно, но верно пасть ниц. Чем, собственно, с тех пор усердно занимались все вершители и приживальщики от образования.

Но только в 2009 г. впервые внятно прозвучало предъявленное «культуре» прямое обвинение в «дискриминации». Oпрокинув на скатерть соусник с данными о студентах наиболее престижныx учебныx заведений, министр высшего образования громко назвала понятие «общий культурный уровень» дискриминирующим по социальному признаку.

Проще говоря, культурный уровень определенного круга способствует продвижению своих выходцев в высокие сферы. Еще проще: дети из социально более значимых семей уже по изначально приобретенному ими в недрах семьи «культурному багажу» имеют неоспоримо большие шансы получить неоспоримо высшее и неоспоримо лучшее образование, нежели «дети подземелий» – малоимущих, средне-бедствующих или люмпен-пролетарствующих, интеллектуально не замороченных и не способных передать собственным чадам ни рюкзачка, ни авоськи с каким бы то ни было «культурным багажом».

Подобное явление само по себе не ново и стало абсолютной правдой жизни, исключения из которой, конечно, общего правила не опровергают. Достаточно прикинуть, сколько безвестно канувших алкоголиков приходится в одном веке на одного Ломоносова. Так что наблюдение верно. А вот заключение ошибочно. И, как выясняется, чревато самыми тяжелыми последствиями.

С того самого официального заявления профориентация всей образовательной системы во Франции (и вокруг) окончательно затушила старые маяки и взяла курс на блуждающие болотные огни новых веяний.

Cистема «воспроизводства социальных иерархий» (по Бурдье), где каждая социальная группа из поколения в поколение плодит себе подобных, не пытаясь вырваться за пределы собственной ограниченности и возвыситься над ней – должна быть нивелирована.

Hо не посредством несения культуры в массы, дабы позволить оным преодолеть доселе слишком высокий барьер, а опущением самого этого барьера до уровня не привыкших к такого рода препятствиям масс.

Как верно выразился великий классик: «во имя равенства, зависти и пищеварения».

Согласно политикe «единой мысли», прочно установленной завоевавшимся во Франции социализмом, знания, имеющие отношение к «общей культуре», дискриминируют всех, не имеющих к ним доступа по своему социальному положению, поскольку являются «капиталом, наследуемым привилегированными классами».

Следовательно, все образовательные критерии нужно коренным образом менять в таком вот аспекте: культура – это нечто, что передается отцам и детям от дедов и праотцов, взращивaется веками, охраняется заветами, прививается запретами, нормами, табу и другими неприятными элементами, ограничивающими личную свободу.

Поэтому руководящим принципом, по недоуменным свидетельствам некоторых до сих пор несогласных, стала знаменитая фраза генерального инспектора Высшей школы подготовки учителей: «Вам больше не следует «бережно передавать» учащимся ненужный груз просроченных, как товары, знаний».

И пояснения: отныне каждый ребенок, независимо от его социального происхождения, «возьмет и создаст свои собственные знания на базе всех имеющихся данных в свободном доступе – интернете. Каждый ребенок, согласно собственным интересам, будет избавлен от неприятного занятия учить и выучивать, в том числе наизусть. Благодаря интернету вам больше не следует прививать знания, единственно важно лишь умениe пользоваться кладезем информации».

Конец цитаты. Отметьте – это директива. И она уже действует.

Проще говоря, следует поощрять у ученика инстинкт в выборе интересующего его предмета и предпочитать спонтанность его поведения «обучению» в самом нудном смысле этого последнего слова. Еще проще: пусть каждый ребенок берет себе в багаж то, что ему нравится, что захочется, что глянется его свободной саморазвивающейся личности. Совсем просто: пусть они делают, что хотят, что-нибудь да получится!

«Культура», до сих пор – в общепринятом смысле, отныне воспринимается как бесполезный груз, от которого следует как можно скорее, любыми средствами освободиться.

Отсюда: кроме необходимости учить что-либо наизусть, отменяется, например, необходимость чтения книг – зачем прилагать усилия и тратить время? B нашу скоростную во всех отношениях эпоху дистанция между информацией и ее достижением должна быть предельно сокращена: зачем продираться сквозь бездну деталей, ассоциаций и смыслов, портить глаза и перегревать мозги, читая полный текст, когда заданную в книге информацию, уже переваренную чужими достойными извилинами (а может, и кишками...), во избежание ошибок и неточностей отныне можно получить, щелкнув по ссылке с меткой «сюжет»?

O каких «знаниях» можно говорить, если не задействована память? Если даже сохранение полученной без особых усилий информации вверяется «базам данных», откуда в любой момент ее можно высветить на экран монитора простым щелчком? И куда она после минутного использования вернется, не отложившись в ваших не приспособленных к ее сохранению мозгах?

«А что вы хотите? Иначе они вовсе читать не будут!» Результаты впечатляют: по совсем свежим и бодрым данным, подавляющее количество молодых людей в возрасте 17–18 лет в облегченной таким образом версии своей юности не прочли ни одной книги целиком.

Тревожно скребет в натруженной памяти когда-то осевшая ржавчиной фантастика, где герою, попавшему на продвинутую во всех отношениях планету, в качестве питания предлагают миниатюрную таблетку: проглотил – и сыт, и пальцев не запачкал.

Что это было? Курица с гарниром из хрустящего картофеля. А как же вкус?! Зачем вам вкус, если вы знаете содержание!

Еще одна зудящая ассоциация значительно хуже: оно, может, и экономично, и даже полезно, но достойно ли, не умирая с голоду, потреблять в пищу (пусть и духовную) материю, уже кем-то пережеванную, переваренную и компактно выложенную изящным кренделем под блестящей этикеткoй: «Краткое содержание шедевра»?