На прошлой неделе мир узнал, что США ведут мирные переговоры с талибами.
Моей первой реакцией было удивление, поскольку мне казалось, что Штаты не взаимодействуют с террористами. Я провела исследование, и выяснилось, что частично я права: официально США действительно не ведут переговоров с террористами. Они просто не признают движение «Талибан» террористической организацией.
#{best_opinions}До того, как я узнала это, мне казалось, что существуют лишь три типа отношений, возможных между правительством любой страны и террористической структурой:
- Правительство не ведет никаких переговоров с террористами.
- Правительство ведет переговоры с террористами.
- Правительство ведет переговоры с террористами, но заявляет, что не делает этого.
Большинство стран относится к третьей группе и при этом надеется, что эти переговоры сохранятся в тайне и о них никто никогда не узнает. Именно так поступала премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер, которая в течение девяти лет, с 1981 по 1990 год, вела тайные переговоры с ИРА, публично заявляя: «Мы не говорим с террористами». По той же схеме действовала администрация Буша, которая официально занимала ту же позицию, что и Британия, а фактически вела переговоры с иракской террористической организацией «Бригада возмездия», которая захватила в заложники американскую журналистку Джилл Кэрролл в 2006 году.
Зато примеры для второй группы найти крайне сложно. Исключение составляет Россия: в 2002 году, когда были захвачены в заложники актеры мюзикла «Норд-Ост», в здание театра на Дубровке открыто заходил один переговорщик за другим, в том числе и представители власти. Однако с тех пор официальная позиция страны изменилась.
Принадлежность к третьей группе означает, что правительство в глазах народа роняет свой авторитет и теряет доверие. Так что США нашли четвертый путь: они решили просто не признавать движение «Талибан» террористами. Менее года назад Госдеп США опубликовал список террористических организаций – несмотря на серьезное давление, оказанное на правительство, «Талибан» не был в него включен.
Для того чтобы организация получила статус террористической, в США необходимы три условия: она должна быть зарубежной, она должна быть вовлечена в террористическую деятельность, и эта деятельность должна угрожать гражданам Соединенных Штатов. «Талибан» – группировка, безусловно, зарубежная, она совершенно точно вовлечена в террористическую деятельность и убила множество американцев. Однако есть и четвертый критерий, который можно сформулировать как «если организация нужна за столом переговоров, забудьте первые три пункта».
Я не пытаюсь ответить на вопрос, нужно вести переговоры с террористами или нет. Это тема для докторской диссертации, и я уверена, что таковых было написано немало, причем доказывающих оба тезиса. Я родилась на Северном Кавказе и видела немало терактов, один хуже другого. В 2001 был взрыв на рынке в Минеральных Водах, где я жила. Моя мама ушла оттуда за несколько минут до взрыва. Было несколько подрывов смертников на так называемых студенческих поездах, на которых многие мои одноклассники ездили в университеты. Был чудовищный захват детей в Беслане. И это только начало длинного списка.
Я спрашиваю себя: стала бы я пытаться договориться с теми, кто способен на такое зверство? И отвечаю: «Разумеется, нет!». Но для правительства принять решение гораздо сложнее. Если они упустят возможность переговоров, последствия могут быть ужасными, и вся ответственность ляжет на представителей власти.
Не признавая, что они ведут переговоры с террористами, правительства лишают себя возможности развивать эту практику и делиться положительным опытом. Так почему бы не признать саму возможность таких переговоров?
Обычно на это отвечают, что переговоры с террористами лишь делают последних сильнее и «легализуют» их деятельность. Это действительно важно, и я согласна с этим. Но не хуже ли проводить тайные переговоры – тайные для нас, обывателей, но не для террористов? Разве это не легализует эти организации и то, что они делают?
Разумеется, легализует. Поэтому если быть реалистами, существуют только два варианта. Или правительство заявляет, что оно не вступает в контакт с террористами – и оно этого действительно не делает. Или же признает, что переговоры возможны, принимает множество критики, но при этом совершенствует данную практику и получает доверие граждан.
Источник: Сайт телеканала Russia Today