Бен Ладен был не только символом зла или терроризма как такового. Он был символом такого специального понятия, как «международный терроризм», которое в политический оборот вошло в связи с событиями 11 сентября. Это не просто террористы в разных частях мира, странах и регионах. Это нечто единое. Не разрозненное, а целостное. Понятие о таком терроризме вместе с бен Ладеном постепенно уйдет. Существует, безусловно, проблема террористической активности, и терроризм как форма политики был, есть и будет всегда. Но это не вселенский заговор, это не сеть, которая опутывает весь земной шар.

Выясняется, что необязательно взрывать, есть еще другие способы себя проявить

Это совокупность конкретных проблем в разных странах, как правило, связанных с местными причинами – либо сепаратистского толка, как было у нас на Кавказе или в той же Палестине, или где-нибудь в Индонезии, либо просто как форма борьбы с правящим режимом, ну и, наконец, как форма борьбы против оккупации и иностранного присутствия.

Каждая конкретная причина терроризма отдельно. При этом могут быть связи, может быть координация. Заимствуется форма. Не было никогда в жизни в России шахидов в метро, даже в мусульманских регионах, потому что это абсолютно не свойственно и нетипично. Но когда появилась эта форма в Палестине, в Ливане или в Ираке, то почему бы не заимствовать ее здесь, делиться опытом. Но это не означает, что терроризм един.

С уходом бен Ладена как символа единого терроризма, отчасти придуманного, отчасти преувеличенного, все возвращается к своим истокам.

#{best_opinions}Есть много проблем в мире, которые решаются в том числе и террористическим способом. Сказать, что это шаг вперед или назад, нельзя. Это просто другой тип, против которого бороться так, как предлагал Джордж Буш, например сплотиться всему миру и как-то поразить эту гидру, не получится. Это просто бессмысленно.

Еще один крайне любопытный феномен: очень символично, что бен Ладена не стало именно тогда, когда забурлил и пробудился Ближний Восток. Радикальный политический ислам, который олицетворял бен Ладен, был ответом на стагнацию и глубокий моральный кризис тех режимов, которые управляли большинством стран арабского мира с эпохи деколонизации. Неспособность подвигнуть их к развитию, к обновлению породила этот феномен политического ислама и следующий шаг – исламистского терроризма.

Сейчас что-то меняется. То, что происходит и в Египте, и в Тунисе, и в Сирии, – взламывание того застывшего институционального дизайна, который существовал почти что на протяжении 50 лет. И более нормальные формы политической активности, чем исламско-мотивированный терроризм, выходят на первый план, и выясняется, что необязательно взрывать, есть еще другие способы себя проявить.

Та же «Аль-Каида*», исламские террористы эти события прозевали. Они, как и другие, были застигнуты врасплох этой бурей, покатившейся по Ближнему Востоку, и уже потом стали пытаться к ней адаптироваться.

Усама Бен Ладен – мастер исторического эпизода. То, что казалось силой зла, сопоставимой с Гитлером и самыми страшными фигурами прошлого, на самом деле было коротким историческим – 10-летним – эпизодом переходного времени. Он закончился. Терроризм не закончился, но теперь он будет другим, и бороться с ним нужно будет как-то иначе.

Источник: Russia.ru

* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ