За семь месяцев этого года экспорт российского угля упал в 1,7 раза – до 5,5 млрд долларов. Такие данные Главного таможенного управления КНР. В физическом выражении экспорт упал на 10% – до 54,4 млн тонн (в июле – на 3%).
В первом квартале был самый слабый результат по экспорту, во втором квартале он начал восстанавливаться, но в июне снова началось падение. При этом Китай является крупнейшим импортером российского угля: в 2023 году на него пришлось более половины всех поставок – 100,9 млн тонн (рост в полтора раза по сравнению с 2022 годом).
Падает экспорт российского угля и по другим направлениям. По данным Kpler, который отслеживает морские поставки, в первом полугодии экспорт в Индию сократился на 11,5% в физическом выражении, в Турцию – на 4%, в Южную Корею – в 1,7 раза.
Основной причиной сокращения поставок угля в Китай стали таможенные ограничения. С января 2024 года в КНР действуют пошлины на импорт энергетического и коксующегося угля в размере 6% и 3% соответственно. «Китайские регуляторы пошли на этот шаг с целью поддержки собственных производителей, которые в последние годы смогли существенно нарастить предложение: добыча угля в КНР по итогам 2023 года превысила уровень «доковидного» 2019 года на 23% – до 4710 млн тонн, а в абсолютном выражении – на 864 млн тонн, что почти вдвое превышает годовой объем добычи угля в России», – отмечает Сергей Терешкин, генеральный директор маркетплейса нефтепродуктов и сырья Open Oil Market.
«Китай с помощью пошлин делает свою внутреннюю добычу более конкурентоспособной и выгодной. В последние годы он активно инвестировал в новую добычу. С другой стороны, заметное постепенное снижение инвестиций в новые угольные электростанции. Это не обрушение, но в нулевых он строил больше, чем в следующем десятилетии. Получается, что производство угля внутри страны растет быстрее, чем потребление, поэтому Китаю теперь нужно меньше импортного угля. При этом Китай по-прежнему остается крупнейшим потребителем угля в мире», – отмечает Игорь Юшков, эксперт Финансового университета при правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности (ФНЭБ).
Почему Китай замедляет строительство угольных электростанций?
«В китайской энергетике заметен перекос в угольную генерацию, и последние лет десять Китай пытается устранить этот дисбаланс за счет инвестирования в возобновляемую энергетику. Китай уже много лет является мировым лидером по инвестициям в возобновляемую энергетику,
и сейчас – на первом месте по объему производства энергии с помощью ветра и солнца. Также он продолжает много строить атомных электростанций и гидроэлектростанций», – говорит Юшков. Например, Китай 18 лет строил ГЭС «Три ущелья» – это самая крупная в мире гидроэлектростанция.
Китай сократил количество разрешений на строительство новых электростанций почти на 80% в первой половине 2024 года, следует из отчета Greenpeace по Восточной Азии. Он ввел в эксплуатацию всего 14 угольных электростанций общей мощностью 10,3 ГВт, что на 79,3% меньше, чем за первые шесть месяцев 2023 года.
При этом совокупная мощность ветровой и солнечной энергетики Китая в размере 1180 гигаватт впервые превысила мощность угольной энергетики в 1170 гигаватт и составила 84,2% от всех новых подключенных к сети мощностей (за первое полугодие 2024 года).
Согласно прогнозу Rystad Energy, установленная мощность ветровых и солнечных генераторов в КНР по итогам 2024 года достигнет 1200 гигаватт и превысит аналогичный показатель для угольных электростанций.
Среди внутренних барьеров для экспорта российского угля эксперты выделяют логистические проблемы. «Здесь основной проблемой является дефицит мощностей Транссиба и БАМа, решить которую можно только за счет бюджетных вливаний в инфраструктуру Восточного полигона. Однако это займет время», – говорит Сергей Терешкин.
Что же ждет российскую угольную отрасль? Смогут ли наши производители найти замену поставкам в Китай?
«Мы увидим некое плато по поставкам угля в Китай из-за сокращения экспорта.
Пострадают в наибольшей степени те российские компании, которые наиболее отдалены от Китая и от БАМа с Транссибом, в частности Кемеровская область и Кузбасс.
Они уже пострадали от того, что с августа 2022 года ЕС запретил поставки на европейский рынок нашего угля и пришлось переориентировать эти объемы на азиатские рынки. Железная дорога забита, а везти уголь из Кемеровской области на новые рынки стало существенно дороже из-за большого транспортного плеча», – объясняет Игорь Юшков.
«Переориентировать поставки Китая на другие рынки будет сложно. С одной стороны, КНР – крупнейший в мире импортер угля с глобальной долей в 29% в 2023 году, и ни одна другая страна мира пока что не обладает сопоставимым объемом внутреннего рынка. С другой стороны, соседняя с Китаем Индия также ориентируется на развитие «чистой» энергетики: действующий премьер Моди неоднократно заявлял о планах увеличить мощность ВИЭ со 176 ГВт в 2023 году до 500 ГВт к 2030 году», – отмечает Сергей Терешкин.
А Турция в ближайшие годы будет постепенно сокращать потребление энергетического угля из-за поэтапного ввода четырех блоков АЭС «Аккую», которая должна будет обеспечивать 10% потребностей страны в электроэнергии, добавляет эксперт.
«В целом по энергетическому угля экспорт просядет, а вот по коксующемуся углю ситуация может оказаться лучше. Коксующийся уголь как первичный ресурс важен для металлургии. Спрос на него будет зависеть от темпов развития китайской экономики. Плюс экспорт коксующегося угля будет смещаться на рынок Индии, где идет сильная урбанизация, и металлургия им нужна», – заключает эксперт ФНЭБ.