Президент Владимир Путин в четверг провел по видеосвязи совещание по ситуации в угольной отрасли Кемеровской области. В центре внимания участников была, разумеется, недавняя катастрофа на шахте «Листвяжная». По мнению главы государства, действующая система оплаты труда «создает экономические стимулы для шахтеров пренебрегать требованиями безопасности». «И обвинять их в этом нельзя. Людям семьи кормить нужно. Они рискуют. А мы все вместе должны создать такие условия, чтобы не было необходимости рисковать», – потребовал Путин.
Президент напомнил, что сейчас за нарушение безопасности предусмотрено административное наказание – без возможности приостановки шахт. Приостанавливать деятельность шахт и впредь не будут, пообещал президент. «Шахты работать должны, деньги зарабатывать. Ну чего они будут, по любому поводу и без повода останавливать работу предприятия, что ли? Нет, конечно. Поэтому необходимо уточнить ответственность за невыполнение требований по проведению дегазации и детализировать состав административных нарушений. Это совершенно точно, абсолютно точно нужно сделать», – цитирует президента РИА «Новости».
Потребовал объяснений Путин и от совладельца шахты, председателя совета директоров акционерного общества «Холдинговая компания «СДС-Уголь» Михаила Федяева – почему на «Листвяжной» не соблюдались требования безопасности. «Совет директоров следит или только деньги считает?» – спросил президент. «Мы никогда не экономили на средствах безопасности и защиты, все необходимые финансы всегда выделялись, оборудование покупалось самое новое, самое современное», – заявил Федяев, добавив, что все это перечеркнул «человеческий фактор». «Я готов понести любую ответственность», – цитирует его «Интерфакс».
«Но все-таки эти заявления, или предварительный отчет о работе СК, где говорится, что принимались систематические меры к сокрытию факторов чрезмерной загазованности, фальсифицировались эти данные – ведь кто-то это делал.
Зачем? Чтобы побольше добыть и на экспорт отправить? Результат-то какой трагический. Теперь все сидим и головы опустили»,
– сказал президент. Произошедшее Путин назвал «болью и бедой» для всей России.
Как уже сообщалось, 25 ноября утром в шахте «Листвяжная» произошел взрыв метана. Под землей в момент ЧП находились 285 человек, большую часть которых удалось вывести. В результате инцидента погибло 46 шахтеров, а также пять горноспасателей, отправившихся в шахту на поиск уцелевших. Всего пострадали 99 человек. Газета ВЗГЛЯД подробно писала про трагедию.
После катастрофы были арестованы директор предприятия Сергей Махраков, его заместитель Андрей Молоствов, главный госинспектор Беловского территориального отдела Сибирского управления Ростехнадзора Вячеслав Семыкин и его коллега, инспектор Сергей Винокуров. Их обвиняют в том числе в нарушении правил промышленной безопасности, повлекшем по неосторожности смерть двух или более лиц, и халатности, повлекшей по неосторожности смерть двух и более лиц (часть 3 ст. 217 УК РФ и часть 3 ст. 293 УК РФ).
На «Листвяжной» выявлены грубые нарушения, подтвердил на совещании у Путина генеральный прокурор Игорь Краснов. «Уже сейчас можно утверждать, что гладко на шахте все было только на бумаге. А фактически оказались неисправны источники питания, датчики измерения метана, не проводились работы по модернизации системы определения местоположения персонала в горных выработках, сотрудники допускались без средств индивидуальной защиты, имелись случаи сокрытия показаний индивидуальных приборов контроля», – цитирует ТАСС Краснова.
Собственники «Листвяжной» вряд ли понесут серьезное наказание, полагает первый зампред Российского независимого профсоюза угольной промышленности Рубен Бадалов. «Пока владельцы предприятий, считай, не в ответе ни перед кем. Мой работодатель отвечает – директор, его заместитель, начальник отдела кадров или кто еще, но не собственник. Поэтому Федяев, вероятно, если и будет отвечать за случившееся, то только рублем, что, конечно, неправильно», – сказал газете ВЗГЛЯД Бадалов.
«С другой стороны, если ты не отвечаешь, то тогда не вмешивайся хотя бы в процесс. Не диктуй работодателю, как себя вести, особенно в вопросах безопасности и оплаты труда подчиненных. А если вмешался – нарушил законодательство. За это уже следует привлекать к уголовной ответственности», – считает он.
«Главным должно быть – не сколько угля добыто, а как его добыли. А у нас – наоборот. Шахтерам «Листвяжной» косвенными мерами создали условия, в которых они стремились дать уголь любой ценой в обмен на премию, – говорит собеседник. – Мы хотим разорвать эту цепочку, чтобы горнякам стало невыгодно работать с нарушением правил. Тогда нормальный шахтер сам откажется работать в условиях, которые могут привести к трагедии».
Сейчас в основном горнякам платят по системе 30/70 процентов. 30 процентов – премиальная часть, которая может варьироваться, 70 – условно постоянный оклад, пояснил он. «Но не все работодатели придерживаются этой схемы. Некоторые пытаются привязать и постоянный оклад к объему добычи. При такой схеме работники еще сильнее заинтересованы в том, чтобы нарушать технику безопасности и сдавать побольше тонн, – пояснил Бадалов. – Чтобы такого не было, нужно увеличивать доходы всех работников в этой сфере. Постоянная часть их зарплат должна быть высокой, чтобы именно это было хорошим стимулом и позволяло людям спокойно отказываться от труда в небезопасных условиях».
«Если аварийная ситуация игнорируется, собственник должен выплачивать гигантские штрафы государству и громадные компенсации рядовым работникам в забое. Тогда ему будет выгоднее, чтобы аппаратура срабатывала, чтобы шахтеры, если нужно, сами приостанавливали работу», – говорит газете ВЗГЛЯД председатель комитета Госдумы по промышленности и торговле Владимир Гутенев («Единая Россия»).
Зачастую угольщики действительно игнорируют показания датчиков, чтобы не останавливать работу, подтверждает председатель комитета. «Они надеются, что это превышение – небольшое, и продолжают работать, замотав датчик изолентой или бросив на него телогрейку. Шахтеры не хотят лишить свои семьи тех небольших денег, которые они получают. Это неправильный финансовый механизм, и его нужно менять», – призвал Гутенев.
«Механизм, когда зарплата жестко привязана к выработке, ведет к тому, что больше всего издержек в случае остановки работы несут именно шахтеры, – добавляет Гутенев. – Это несправедливо. Президент абсолютно прав, говоря, что требования безопасности должны доминировать. Если простой случается из-за взрывоопасности, то в этом случае работники должны сигнализировать и прекращать работу, а зарплата им все равно должна начисляться в полном объеме, как при обычной выработке».
«Издержки по прекращению работы должны быть на порядок меньше, чем издержки на выплату в случае аварий. В данном случае это будет кнут», – уточнил Гутенев. «Пряником же здесь служит та фантастическая конкурентная среда, которая сложилась на угольном рынке. Собственники сейчас получают значительные доходы. Объемы экспорта угля кратно растут. Мне не вполне понятен их эгоизм: даже в таких условиях вынуждать работников пренебрегать техникой безопасности ради прибыли?» – отмечает депутат.
Гутенев считает, что собственник должен быть экономически заинтересован в том, чтобы не было никаких происшествий и замалчивания взрывоопасных ситуаций: «Каждая смерть должна заставлять его терять сотни тысяч или даже миллионы долларов. В этом случае, я уверен, они откажутся от этой системы «сдельщины».