Итак, приоритеты сместились. Может быть, как считает Милена Орлова, это признак возвращения к реализму. Может, признак окончательного «озападнения» Романа Абрамовича (после «Челси» и правда – только Бэкон и Фрейд).
У Фрейда отродясь красоты не было – ни внешней, ни духовной. В способности Абрамовича спасти мир можно и не сомневаться…
Или что, как давно подозревают европейцы, русская мафия, взвинтившая цены на жилье в Лондоне и Париже, теперь скупает их национальное достояние. В любом случае, это не отменяет того, что самым дорогим ныне живущим художником стал творец с говорящей фамилией Фрейд (показательно для времени, занятого в основном самолюбованием) с картиной «Спящая социальный инспектор».
Любопытен не столько уклон в социалку, который в России здесь и сейчас со всеми годами детей и семей уже набил оскомину. «Социальный инспектор» с картины Люсьена Фрейда – прямо-таки рубенсовская дама (может, хоть это заставит моделей наконец наесться).
Наверное, так выглядят все социальные инспекторы, за чье изображение платят по 33 с лишним миллиона долларов. Другой вопрос, что когда баснословную сумму заплатили за «Золотую Адель» Климта, было, в сущности, понятно, что красота спасет мир.
А вот у Фрейда отродясь красоты не было – ни внешней, ни духовной. В способности Абрамовича спасти мир, конечно, можно и не сомневаться, как и в том, что социализм победил в не самом роскошном своем обличье.
Но не стоит ли за этим наше собственное признание того, что наша современность потрясающе некрасива и никакими пластическими операциями этого не исправить?
Пусть Фрейд в гостиной постоянно напоминает об этом. Его венский однофамилец в свое время доказал нам, что некрасива наша душа, отчего половина земного населения, похоже, перестала думать и стала видеть грех в наслаждении прекрасным.
На этом же аукционе Christie's 13 мая самым дорогим лотом стала картина Марка Ротко «Номер 15» за 50,4 млн долларов, на третьем месте – Энди Уорхолл с портретом Брандо за 32,5 млн.
На четвертом – Фрэнсис Бэкон с тремя автопортретами за 28 млн долларов, а завершает топ-5 – дом, который построил Дик, т.е. Ричард Нейтра за 16,8 млн.
Героем торгов современного искусства Sotheby's стал художник со столь наполненным культурным контекстом именем (его великий тезка препарировал курицу, чтобы изобрести холодильник), не менее погруженный в невыносимую смуту нашего бытия.
Его триптих, вдохновленный греческими и собственными трагедиями, был продан за 86,3 млн долларов, побив предыдущий рекорд в 52,7 млн долларов за портрет папы Иннокентия X.
По дороге разочарований
Аукцион Christie's (фото:nymag.com) |
Несмотря на бум вокруг современного искусства – вызванный в том числе и тем, что в тройку самых дорогих художников вошел относительно современный художник Фрэнсис Бэкон, – торги, посвященные импрессионистам, показали, что «приятное и понятное искусство» все еще в цене.
Хотя и не такой высокой.
Затверженные с детства святцы импрессионистских имен радуют глаз в каталогах – про каждого из них есть что сказать даже дилетантам. На этот раз были представлены Гоген, Моне, Матисс, Синьяк.
Забавно, что, пользуясь общим нестабильным курсом доллара, европейцы скупили большую часть лотов. По общему объему продаж (277,3 млн долларов) импрессионисты намного уступили торгам современного искусства (348,3 млн долларов).
На торгах Christie's 6 мая был установлен новый рекорд за картину Моне – 41,48 млн долларов за солнечно-голубую «Железную дорогу в Аржантей», воплощающую в себе все основные достижения великого «мастера впечатлений».
Удивительно, насколько другим – праздничным и полным надежд – виделся мир в 1870-х годах! Даже несмотря на опустошительное поражение во франко-прусской войне, Франция Моне оставляет ощущение солнечной праздности и победы новых технологий (символизируемых недавно отстроенной железной дорогой). Другая характерная для художника работа – из серии водяных лилий – была продана за 11,7 млн долларов.
«Солидное» искусство прибавило в весе – особенный успех ждал скульптуру. Скульптура Евы авторства Огюста Родена была продана почти за 19 млн долларов.
Другая «женщина» – статуя Альберто Джакометти – была продана за 27,5 млн долларов (всего было представлено пять лотов Джакометти, ушедших в общей сумме за 49,2 млн долларов).
Еще один рекорд вечера – «Ласка звезд» Хуана Миро, проданная за 17,1 млн долларов (третье место среди картин и пятое – в общем списке). На втором месте – Анри Матисс, «Портрет в голубом пальто», за 22,4 млн долларов (третье в общем списке). В топ-10 вошли также две картины Пикассо и одна – Фернана Леже. Не нашли покупателя один Моне, один Ренуар и один Ван Гог.
У Sotheby's импрессионистские дела пошли не многим лучше – 235,3 млн долларов, хотя и выше нижней планки эстимейта, но не ахти.
Главный лот вечера – кубистское полотно Фернана Леже, этюд к «Женщине в голубом», за 39 млн.
Второй рекорд – «Девочки на мосту» Эдварда Мунка, трагичность мироощущения которого лишь усиливается от используемых художником ярких красок.
Кстати, мост – тот же, что и на самой известной картине Мунка «Крик». Депрессивность Мунка словно отражает общее состояние рынка импрессионистов – видимо, этим маем тонкие натуры одолевает особенная маета. Или это курс доллара так сказывается?
Также за 9,6 млн долларов ушла «Герань» Матисса, симпатичное и ненавязчивое цветочное полотно, арлекинские «Женщины в ночи» Хуана Миро – за 6,8 млн долларов, пейзаж Гарданна Поля Сезанна – за 10,5 млн долларов.
Восток, императорский провенанс и алмазы
Восточная тема волнует в последнее время не только государство российское. У нас смотрят на Восток, исходя из соображений политических и экономических; а что там нашло мировое арт-сообщество?
В ХХ веке Европа уже переживала моду на Восток: туда в разные периоды обращались за вдохновением модернисты, хиппи и яппи, правда интерес этот был вторичен и проявлялся не в любви к ненашему искусству, а в его трансформации в искусстве нашем.
Теперь же весь рынок искусства постепенно смещается в ту сторону – о чем свидетельствует успешная деятельность аукционных домов в Гонконге. В этом году прошли отдельные торги современного азиатского искусства: общая выручка вечерних торгов – 41 млн долларов, а картина китайского художника Цзен Фаньчжи (Zeng Fanzhi) «1996 №6» (на ней мальчишки и девчонки в масках и красных галстуках, держась за руки на ядовито-желтом фоне, заставляют нас усомниться в искренности изображенного) была продана за 9,7 млн. долларов.
Красный галстук Цзен Фаньчжи – символ признанности и желанности в коммунистическом обществе Китая; согласно традиционной цветовой символике страны, красный – цвет радости и преуспевания, а желтый – власти.
Однако европейцы находят в картине совсем другие смыслы. На втором и третьем месте – не менее «масочные», застывшие, театральные работы Юэ Миньцзюня (Yue Minjun), пионера циничного реализма: «Хохот хохот» (за 6,9 млн долларов и «Большие лебеди» за 2,5 млн долларов).
Торги современного китайского искусства принесли еще 20 млн долларов. Самая дорогая работа – китайский экспрессьон от Ляо Цзичуня (Liao Jichun), напоминающая одновременно Климта и Шагала, затертых до неузнаваемости, за 4,5 млн долларов.
Также на торгах фигурировал императорский фарфор (самый дорогой лот ушел за 9,4 млн долларов), императорские часы (самые дорогие – за 5 млн долларов) и прочие прелести императорской жизни в восточной стране.
Но все же среди материальных ценностей этого мира самыми материальными остаются драгоценные камни. 28 мая на аукционе в Гонконге был продан бесцветный бриллиант в 101 карат за 6,2 млн долларов.
Решение продать этот алмаз в Гонконге было продиктовано всё той же растущей зависимостью от восточного рынка – с экономической и политической точки зрения.
Правда, большая часть ювелирных сокровищ была всё же продана в Женеве – топ-лист включает в себя голубой алмаз в 13,39 карата, проданный за 8,9 млн долларов, ярко-желтый в 21,40 карата – за 3,2 млн долларов.
Торги – в прямом смысле слова – прошли под знаком коллекции Лили Мариньо, первой леди Бразилии (сумма выручки – 11 млн долларов), и принесли 57 млн долларов, второй результат, уступающий только торгам Sotheby's в ноябре 1993 года (68,5 млн).
Донья Лили собирала свою коллекцию мужей и драгоценностей на протяжении всей своей жизни: драгоценности ли служили ей для привлечения мужей или мужья – для покупки драгоценностей, остается за пределами аукциона. Но и те, и другие – высшей пробы.
Первый муж, Горацио де Карвальо, – один из самых влиятельных людей в Бразилии, второй – Роберто Мариньо, медиамагнат. Украшения были не хуже.