По сути, режиссер снял «трагикомикс» – рельефную, одушевленную картинку, переросшую плоскость и перенесенную на экран. «Суини Тодд, демон-парикмахер с Флит-стрит» (язык заплетешь, пока скажешь) – очередная экранизация старой истории о мстителе-брадобрее.
Флит-стрит стоит мести
Маниакальность героя, очарованность мертвой материей, воинствующая некрофилия сплелись в «Суини Тодде» кровавыми нитками…
Главную роль сыграл Джонни Депп, вечный спутник картин Тима Бертона. Герой Деппа, Бенджамин Баркер, возвращается из изгнания в холодный викторианский Лондон, кишащий мышами и людьми крысиной натуры. Один из подобных мерзавцев – судья Терпин (Алан Рикман), когда-то отправивший Баркера за решетку и пленивший жену Бенджамина.
Брадобрей, воплощенная месть, нарекает себя Суини Тоддом с Флит-стрит и превращает любимую бритву в орудие казни. Его первое лезвие бреет чисто, второе – еще чище, третье – полирует зубы.
Из окровавленных тел подружка мрачного Суини делает фарш – начинку для пирожков, которые хвалит весь Лондон. Но вся эта знатная кухня – лишь прикрытие для одной встречи. Тодд ждет к себе в гости старого Терпина, заросшего щетиной.
Вопрос только в том, понадобится ли судье бальзам после бритья.
Сочувствие господину Месть
Попытаться разложить фильм на цитаты означает расколдовать его, лишить ауры. Граф Монте-Кристо, множество фильмов о Суини Тодде, «Призрак оперы», «Парфюмер», трилогия мести от корейца Пак Чхан Ука…
Впрочем, лучше остановиться.
И без того этот фильм – чрезвычайно эстетский, «дендистский». С претензией, утопленной во фрейдизм. С идеализацией образа смерти, с чьего ровного лба стекают две красные капли. «Der Tod ist ein Dandy (смерть – это денди)», – пела одна из немецких групп. Игра слов (Тодд и Tod) неслучайна.
Если большинство режиссеров нас уверяют, что смерть – это больно и страшно, то Бертон доказывает: смерть – это прежде всего красиво. Месть – это реальность, воссозданная с умом, тонким замыслом, четкой затеей.
Маниакальность героя, очарованность мертвой материей (ведь лезвия лучше людей), воинствующая некрофилия – сплелись в «Суини Тодде» кровавыми нитками. Вся эта «жесть» и боль фильма – его неотъемлемая реальность, обязательное окаймление.
То обстоятельство, что картина снята по мюзиклу Стивена Зондхайма 1979 года, также загоняет Бертона в некие рамки. Однако режиссер расширяет пространство борьбы.
Мелодия – повод распеться, раскрыться, покрасоваться. Джонни Депп создает о себе новый миф – актера, который поет, с пышными волосами, расчесанными сединой.
Суини Тодд – в облаченье от Данте (Феретти, не Алигьери) – имморалист с абсолютно целостным (пусть изуродованным) мироощущением. В нем нет место ни просьбе, ни жалобе, жалости, грусти. Есть память, есть цель – отомстить. Остальное – лишь кордебалет.
Бремени мести, одержимости местью посвящены тома, картины, скульптуры, спектакли. Но Бертон – один из немногих, кто, показав эту месть во всей мерзости, всё же ее оправдал.
Не этически – так эстетически. Возмездие мстителю представлено лишь как формальный ход, попытка закольцевать историю, ставшую притчей, преданием.
Образ же Суини Тодда, созданным Деппом, со временем станет хрестоматийным. Несмотря на порочность, цирюльник напоминает не демона, а иное мифическое существо, описанное Рильке:
Белесый зверь с глазами как у лани
Украденной и полными тоски…
Пасть с серовато-розовым пушком
Слегка подсвечивалась белизной
Зубов, обозначавшихся все резче,
Но взгляда не задерживали вещи:
Он образы метал кругом,
Замкнув весь цикл преданий голубой.
Кто имелся в виду, догадаетесь сами.