Боб Дилан «Хроники»
Боб Дилан «Хроники» |
Имеет монументальный подзаголовок «Том первый» и аннотацию на обложке, обещающую продолжение. Перед нами – «портрет художника в юности», точнее, автопортрет человека, весьма изощренного в умении ставить слово к слову. Тексты песен Дилана уже давно признаны поэтическими без каких бы то скидок на музыкальное сопровождение, они серьезно повлияли и на развитие современной американской поэзии и даже нашего отечественного рок-движения. Вот и прозаиком Боб Дилан оказался неплохим. Только в отличие от Ника Кейва он сочиняет не вымышленные притчеобразные истории, но рассказывает о себе любимом. Имеет право.
Книгу сопровождает подробный справочный аппарат (перечислены все упомянутые в «Хрониках» персонажи), зато нет оглавления. Начинает Дилан с судьбоносного момента своей биографии – заключения контракта с «Коламбиа» (глава «Разметка партитуры»). В главе «Утраченная земля» Дилан скороговоркой разделывается с детскими увлечениями, своим детством и своей юностью, а в «Новом утре» рассказывает про фестиваль в Вудстоке, куда попадает после похорон отца (странное совпадение: Стинг начинает свою книгу с эпизода, последовавшего после смерти своего отца). «Паунд и Элиот – слишком схоласты, правда?» Система координат книги задается именно этими именами (плюс битники и классики американской поэзии).
Далее следуют мотоциклетная авария и последние гастроли с Томом Петти. «Где бы я ни был, я – трубадур 60-х, реликт фолк-рока, стихоплет минувших дней, фиктивный глава государства, которого никто не знает». Жизнь Дилана похожа на американские гонки, падения и взлеты, полный крах и восстановление из пепла. Столько всего втиснуто в пять глав, что даже странно. Что сказать о жизни? Что оказалась длинной... А ведь что-то припасено автором еще и на второй том.
Стинг «Разбитая музыка»
Стинг «Разбитая музыка» |
Имеет подзаголовок – «Это история обо мне, которого никто не знает». То есть история не человека, чей сценический псевдоним у всех на слуху, но биография учителя начальных классов Гордона Мэтью Самнера, написанная им самим.
Это достаточно подробное повествование, похожее на классический «роман карьеры» – путь к успеху, история мальчика о том, как он стал таким известным. Начинается «Разбитая музыка» с эпизода в Бразилии, когда перед самым массовым своим концертом Стинг с женой принимают аяхуаске – местный легальный наркотик. «Мне интересно, какие ощущения испытывали Уильям Берроуз и Аллен Гинзберг, пережившие такой же опыт». Певец проваливается в видения детства, подробно описывая мать, отца и тетю Эми. Детство на севере Англии, лесная церковь, первый опыт маструбации. «Я впервые держу в руках свою сперму... чувствую, что она имеет консистенцию и температуру крови». Далее следуют этапы большого пути: создание первой поп-группы, попытки выживания и пробивания наверх, первые гастроли и первые успехи.
И, наконец, жизнь звезды, дерганная, быстрая, изобилующая всевозможными событиями и встречами. Первый брак, развод, второй брак, все это описывается в спокойной и отстраненной манере «наедине со всеми», которая не имеет никакого отношения к разглашению «тайн творчества». Медленная и спокойная музыка книги напоминает опусы самого Стинга.
«Российский современный танец. Диалоги»
«Российский современный танец. Диалоги» |
Роскошно изданная коллекция бесед с грандами отечественного contemporary dance, собранная Екатериной Васениной. Три десятка с лишком интервью и бесед с хореографами и танцорами. С мужчинами и женщинами. Однако следует заметить, что предельно абстрактное современное танцевальное искусство (стремящееся к предельной абстрактности) таким образом пытается лишить своих танцовщиков пола. Чаще всего танцующие тела выступают обобщенными (обобщающими) иероглифами покоя (медитации) или непокоя. Интервью Дмитрия Арюпина так и называется – «Меньше человеческого»...
Хотя бывает ровно наоборот и гендерные различия подчеркиваются и всячески выпячиваются, гиперболизируются – если танцу нужно придать внешний, особенно острый сюжет. Наталья Агульник озаглавила беседу «Танец с акцентом». И все это в конечном счете оказывается «честнее слов» (диалог с Александром Кукиным).
Составители очень правильно и точно выбрали жанр книги – сборник бесед. Живые люди, живые слова, отсутствие терминологии и разборов полетов. Они так видят. Так чувствуют. Так живут. Динамичная и яркая книжка, вполне отражающее разнообразие и динамику развития самого этого вида искусства. Прекрасный новогодний подарок, кстати.
«Альтернативная культура. Энциклопедия»
«Альтернативная культура. Энциклопедия» |
Неформальная энциклопедия, написанная коллективом из семи авторов. Плюс составитель, Дмитрий Десетярик. А как иначе писать про альтернативу? Только альтернативно. Имея ввиду свободу, которая и не снилась авторам и составителям традиционных, классических справочников. А тут, во-первых, искусство, во-вторых, подпольное и андерграундное. Битники и байкеры, хиппи и прочие маргиналы. Но не только. Есть здесь и статьи про важнейшние идеологии и течения (анархизм, конечно же. Но и шизоанализ, и постмодернизм, мамудаизм и некрореализм, новая искренность и евразийство). Есть главы про самые распространненные жанры (паралельное кино, симулякры, гламур, инсталляции, перформансы, комиксы, боди-арт, реди-мейд). Короче, все, вплоть до флеш-мобов, экстази и героина. Красивая, умная и достойная книжка. Введение в маргинальность, предназначенное для учащихся старших классов и студентов гуманитарных вузов. На месте министерства просвящения, я бы рекомендовал. Хотя бы для того, чтобы под ёлкой полежала. В шуршащей оберточной упаковке.