15 августа на огромном постсоветском пространстве отмечают День археолога. Официально он признан только на Украине, во всех остальных странах этот профессиональный праздник государственно не регулируется. Почему 15 августа – достоверно не известно, есть много разных версий.

Пожалуйста, не спрашивайте археологов про золото

Скорее всего, именно этот день прижился потому, что в большинстве экспедиций это самый пик летнего сезона, после Дня археолога активные земляные работы постепенно сворачиваются, чтобы к началу сентября снять лагерь и разъехаться – до следующего сезона.

Археология – одна из наиболее мифологизированных специальностей, больше мифов и легенд ходит разве что о политтехнологах. Но политтехнологи в наших краях появились в начале 90-х, а археология в России имеет долгую историю – первые раскопки в Херсонесе Таврическом начались в 1827 году.

Немалую лепту в эту мифологию внесла массовая культура, начиная от Индианы Джонса и заканчивая «Джентльменами удачи». Неудивительно, что «интересанты» (так называют подходящих к краю раскопа и интересующихся происходящим людей) после первого неизбежного вопроса «а что копаете?» задают второй неизбежный «а золота много нашли?»

Золото – огромная редкость на раскопках, а в случаях, если какая-то экспедиция находит крупный золотой клад, уже ни один «интересант» к раскопу близко не подойдет – территорию оцепляют автоматчики, вводится особый режим входа и выхода, тщательный досмотр и т.д.

Так что, если вам удалось подойти к раскопу и о чем-то спросить археологов – будьте уверены, что золота или чего-либо еще, обладающего коммерческой ценностью, там нет. Вообще, лучший способ выставить себя идиотом – спросить археолога про золото, или еще популярный вопрос: «а находки можно себе оставлять?» Находки сдаются в музей – это закон.

Также часто спрашивают: «а сколько вам платят?» или «а вы что, студенты?» Безусловно, мне, почти сорокалетнему дядьке, последний вопрос льстит. И да, разумеется, есть охранная археология, когда на месте крупных строек срочно проводятся раскопки, чтобы исторические ценности не оказались уничтожены фундаментом очередного небоскреба – там работают за деньги.

Но в большинство экспедиций люди ездят на волонтерской основе. Бесплатное питание и, если у кого-то нет палатки, могут выдать казенную. Есть экспедиции, которые оплачивают билеты, есть противоположные случаи, где люди не только копают, но платят за свое участие в раскопках.

Это может показаться сумасшествием, но археология на самом деле затягивает. Если первая поездка оказалась неудачной – вряд ли человек еще раз вернется. А вот если понравилось, съездил пару раз, то, скорее всего, если есть физическая возможность, будет ездить снова и снова. А если нет возможности поехать, то современные технические средства позволяют в онлайн-режиме следить за буднями и праздниками родной экспедиции.

Так сложилось, что я попал в одну из многочисленных крымских экспедиций и начиная с 1994 года старался не пропускать ни одного сезона, а если не получилось приехать копать, то прилететь хотя бы на День археолога. Поэтому практически вся история Крыма в составе независимой Украины, за исключением первых трех лет, прошла перед моими глазами.

Я помню общую дикость 90-х с хот-догами за 100 тысяч карбованцев, уксусоподобным вином в трехлитровых банках и водкой «Тунгусский метеорит». Помню усугубляющуюся обшарпанность нулевых, когда построенные без всяких СНИПов новые гостевые дома и кафешки только подчеркивали изношенность инфраструктуры.

К началу нынешнего десятилетия Крым уже свыкся со своей ролью нелюбимого ребенка в украинской семье, а песня «Севастополь останется русским» превратилась во что-то вроде еврейского «на следующий год в Иерусалиме», произносимого в 1013 году.

На российских археологов все эти годы также шла вялая, но поступательная атака – все сложнее и сложнее было получить «открытый лист», без которого раскопки считаются незаконными, все больше и больше вопросов приходилось решать не в Симферополе, а в Киеве.

Всем было понятно, что еще несколько лет, и все начальники экспедиций будут исключительно с «правильным» гражданством, а желающим продолжать работу в Крыму российским ученым придется искать «зицпредседателей» для своих – так в Таиланде или Индии иностранные бизнесмены обязаны взять на работу кого-то местного, пусть даже он будет плевать в потолок.

И если вопрос интересантов: «А тут кто жил, древние украинцы?» – в середине 90-х воспринимался курьезом, то в начале десятых его задавали уже регулярно.

2014 год перевернул все. Отчеты о сезоне-2013 сдали еще в Киев, а новые открытые листы выдавали уже российские инстанции. Если вам встретится в новостях что-то вроде «Россия грабит крымские археологические памятники», можете смело закрыть это СМИ и больше не открывать – они нагло врут.

Археология изучает события давно минувших лет, и поэтому сама крайне консервативна. С 70-х годов прошлого века не изменились ни традиции работы, ни, по большей части, быт, ни субкультура, отпочковавшаяся от туристической и породившая свой, еще ждущий исследователя, фольклор.

Археологи копали в Крыму, когда он был частью Российской империи, Российской Федерации, советской Украины, антисоветской Украины и снова России. Археологи будут в Крыму всегда – Херсонес, напомню, копают уже почти 200 лет, и окончания этим раскопкам не видно.

Поэтому сегодня, 15 августа, все мы, независимо от места пребывания, поднимем тост «за тех, кто в поле!», а те, кто в поле, поднимут тост «за леди Удачу!»

И пожалуйста, не спрашивайте археологов про золото. Правда, надоело.