Нынешние выборы – не просто самые честные из проводившихся в нашей стране. Без преувеличения они – самые честные во всем мире. Нигде нет ни столь четко проработанного законодательства, ни таких систем по наблюдению за выборами, которые были выработаны в последние месяцы. Мы впереди планеты всей. США с их нечитаемыми перфокартами плетутся далеко позади.
Знал ли Макс Вебер, разрабатывая свою теорию легитимности, что она станет инструментом в таких неумелых руках?
Беспрецедентные меры были приняты властями страны после декабрьских протестов, в ходе которых некоторые столичные избиратели усомнились в чистоте проведенных выборов. Поистине титаническую работу проделали Министерство связи вместе с Центризбиркомом, оснастив каждый участок веб-камерой и открыв к нему доступ в режиме онлайн. Число наблюдателей на выборах превысило все ожидания – на некоторых участках в Москве было зарегистрировано по несколько сотен наблюдателей. Максимум – 700 человек на участок. Чуть ли не больше, чем самих избирателей!
И надо сказать, что все это дало эффект. Сколько тысяч человек мониторили через свои компьютеры происходящее на избирательных участках, сказать трудно (известно, что порядка полумиллиона), но уже подсчитано, что на 95 тысяч участков пришелся 1 миллиард трансляций. Столь плотный контроль принес свои плоды. Избиратели зафиксировали несколько десятков нарушений. Несколько десятков из 95 тысяч... Но игра стоила свеч. Веб-камеры и прозрачные урны тотально закрыли вопрос с массовыми вбросами и каруселями. А еще они стали окном в настоящую жизнь России. За время наблюдений за участками были зафиксированы драки, сцены секса, танцы и пьянки. В общем, всюду жизнь.
Не обошлось, конечно же, без провокаций – несогласные поднимали крик по поводу и без. Сперва «разбирались» с голосованием занятых на непрерывном производстве. Уверяли, что это – нарушение. Выяснилось, что никаких нарушений нет, что все в рамках. Затем Лига Избирателей* сообщила, что, мол, много фальсификаций в процессе перебивки протоколов, написанных от руки, в систему ГАС. И здесь разобрались. Выяснилось, что из 4000 отсмотренных протоколов число нарушений – менее 100, из них очевидных ошибок при внесении в ГАС – половина, причем ошибки в пользу самых разных кандидатов. И еще зафиксированы ошибки, допущенные самими представителями Лиги Избирателей, когда правильно перенесенные данные объявляются неверными. В общем, если Акунин, Парфенов и Шевчук будут настаивать на том, что они вскрыли массовые нарушения, это поставит их в очень нехорошую позу лжецов и провокаторов.
#{image=607408}Впрочем, в массе своей несогласные признали, что выборы проходили честно и справедливо. Петр Шкуматов, лидер «Синих ведерок», по радио сообщал вечером 4 марта, что специально выбрал участок, где было больше всего нарушений, а теперь может со всей ответственностью уверять, что более чистых выборов еще не видел. Вот, к примеру, несколько свидетельств из «Живых журналов» несогласных. Первое: «Мой пост с цифрами из УИКа 1746 стоит с осторожностью использовать в виде иллюстрации к сцене «антипутинист убеждается в честной победе Путина с подавляющим результатом. Я могу быть уверенным только в том, что грубых нарушений (вбросов в стационарные и переносные урны, заведомо неверного подсчета голосов, явных каруселей) на участке не было».
Второе свидетельство (как раз о голосовании непрерывников: «Данные по УИКам в Строгино. 3 «звёздных» участка – 2888, 3185, 3186. Я точно знаю ситуацию по 2888. Проголосовало 1407 человек. Из них примерно 500 человек местных и 900 по допспискам (ещё и не все приехали). Смотрим голоса за Путина. 871. Но как же так, спросит читатель? А вот так вот. Приехало 900, а голосов за Путина, включая местных жителей, меньше 900. Подкупы и фальсификации говорите? Я видел своими глазами, как эти рабочие (многие в спецовках тех компаний, которые их привезли) не фотографировали свой выбор. То есть была пара исключений, остальные ставили отметку и шли к КОИБам просто так. За ними же следили наблюдатели, всё было ок. Количество прессы и наблюдателей на 2888 просто шкалило. На остальных двух участках наши люди тоже были».
Надо сказать, что подобных свидетельств сотни. Это говорят люди, которые реально потратили целый день на то, чтобы понаблюдать и добиться честных выборов**. И они добились того, чего хотели! Они честно свидетельствуют о том, что видели. Их цель – не делегитимация выборов, а честность голосования. В отличие от небольшой, но очень вонючей группировки либеральных интеллигентов из несистемной оппозиции. Несистемщики заранее, задолго до часа Х, объявили президентские выборы 4 марта 2012 года нелегитимными. Но если до выборов они рассказывали о многочисленных грядущих фальсификациях, то после максимально честного проведения голосования им пришлось изменить тактику. Их аргументация претерпела трансформацию и теперь включает довольно анекдотические доводы. Так, Сен-Жюст «Снежной революции» Сергей Удальцов видит нелегитимность в том... что выборы прошли в один тур. Ему вторит редактор ультралиберального Slon.ru Александр Баунов, добавляя от себя еще более смешные доводы: победившего кандидата, мол, не поддержала столица и некое – не вполне понятно, какое именно – меньшинство. Быть может, он имеет в виду меньшинство, скажем так, нетрадиционное?
Закономерный вопрос: знал ли Макс Вебер, разрабатывая свою теорию легитимности, что она станет инструментом в таких неумелых руках? Впрочем, если взять за основу критерии классика, то Путин соответствует всем трем основаниям легитимности. Очевидно, у него есть харизма, он избран посредством демократических процедур, а его избрание соответствует традициям политической культуры.
О Путинской харизме написано немало, в том числе критического. Но зимняя кампания показала, что Путин находится в отличной форме, а его слезы на Манежной площади вечером 4 марта лишь добавили к ней новые тона. Для довольно широких электоральных групп избрание Путина как президента означало подтверждение факта его национального лидерства. Для этих людей, среди которых немало женщин, выборы, бесспорно, легитимны. И были бы нелегитимны, займи кресло президента «любой другой» кандидат.
Есть категория избирателей-консерваторов, избирателей-патриотов, для которых путинское президентство символизирует преемственность политического курса «нулевых». Для них возвращение Путина на пост президента само собой разумеется – скорее иное положение дел они бы посчитали неправильным. Вопрос о том, считает ли это «меньшинство» выборы нелегитимными, таким образом отпадает.
И, наконец, о большинстве рядовых граждан страны, для которых рациональные аргументы важнее личной приязни и вере в традицию. Именно это большинство отдало свой голос Путину посредством демократической процедуры под названием всеобщее тайное голосование. Обвинять в нелегитимности выборы 4 марта – значит подозревать большинство нации в неразумности. Или в том, что людей грубой силой «заставили». Именно такой аргумент я слышал лично из уст одного либерала с белой ленточкой: «Не всех, кто голосовал за Путина, заставили, некоторые... сами голосовали за Путина! Они неразумные!» Один лишь только вопрос – неужели миллионы людей сгоняли на избирательные участки штыками и под дулом револьвера заставляли голосовать за Путина? Причем под недремлющим оком веб-камер и айфонов! Вопрос риторический.
Еще раз подчеркну: претензий у радикальной оппозиции к процедуре выборов и подсчету голосов по большей части не возникает. Легальность, законность выборов не оспаривается. Под вопрос ставится именно легитимность – весьма расплывчатое и нечеткое понятие в современной политической теории. Но именно легитимность, а не легальность оказывается важнее для тех, кто не желает признавать выборы 4 марта.
В марксистских терминах наши оппозиционеры пытаются поменять местами базис и надстройку. Собственное субъективное мнение («я не вижу вокруг себя голосовавших за Путина») пытаются нерефлексивно выдать за объективное положение вещей. Впрочем, даже оппозиционеры допускают, что где-то там, «в общагах, военных городках, деревнях и национальных окраинах», сторонники Путина существуют, но «по либеральному разумению» эти зоны глобального отчуждения, периферии не могут принимать участия в глобальном политическом спектакле в то время, как на сцене уже который год идет не теряющая актуальности пьеса «Свержение тирана». Роли меняются от Милошевича через Кучму к Мубараку, пьеса переписывается на ходу, но фабула остается неизменной. Ибо для государственного механизма спекулятивное понятие легитимации подобно бомбе замедленного действия, и подорвать ее пытаются с маниакальной настойчивостью то тут, то там с переменным успехом. По большому счету для признания итогов выборов достаточно уважаемого понятия легальности, т.е. соответствия формальных процедур законам. А они соблюдены: всем кандидатам предоставлены равные условия для агитации, явка на выборах превысила 65%, голосование было тайным, всеобщим и свободным.
Да и кто говорит о легитимности? Самим же «наследным либералам» можно припомнить расстрел вполне легитимного Верховного совета РСФСР. За это нелегитимное (и по определению тогдашнего Конституционного суда – нелегальное) действие подписались многие из сегодняшних сторонников отрицания легитимности президентских выборов. Коммунистам и вовсе следовало бы скромно промолчать. Октябрьский переворот, о котором так много говорили большевики, сплясал на костях Учредительного собрания – легально и легитимно созванного коллектива всех честных людей того времени.
Не имея опоры в обществе, не имея реальных организационных возможностей, радикальная и почти экстремистская оппозиция сейчас схватилась за соломинку «нелегитимности». Странно видеть, когда большевики Сергей Удальцов и Эдуард Лимонов кричат об этом политическом понятии! Ведь у них «винтовка рождает власть», а когда «винтовки» у них нет, они дружно прикидываются овечками, бросают детей на ОМОН и устанавливают палатки в замерзшем фонтане. Странно смешно и противно слышать от леворадикалов ссылки на «буржуазную» легитимность. Удивительно, когда рядящиеся в патриотов используют терминологию, которая давно стала излюбленным инструментом для «расширения зоны интересов глобального капитала» и дубинкой в руках Вашингтона.
Ехидные либералы интересуются, почему Джону Маккейну или Качиньскому в голову не пришло ставить под вопрос легитимность тех выборов, которые они проиграли. Вот, мол, показатель демократии. При этом как бы невзначай забывают о том, что Владимир Жириновский и Сергей Миронов также подобными глупостями баловаться не стали. Геннадий Андреевич, под старость лет (кстати, кто там уже устал от Путина?) так и не научившись побеждать, разучился еще и проигрывать. Почему-то главный коммунист не имел претензий к более чем сомнительным выборам 1996 года, тогда он первым направил поздравительную телеграмму Ельцину. Что случилось? Кого-то испугался? И чем не показатель выздоровления общества за время стабильности, когда стало так безопасно не признавать итоги выборов?
#{image=607252}Наконец, Михаил Прохоров как всю предвыборную кампанию строил из себя кандидата «не от мира сего», так и не вышел из роли и после выборов. Его попытка выступить 5 марта перед десятитысячным митингом разочарованных итогами голосования закончилась потоком оскорблений в адрес миллиардера. Освистанный кандидат в президенты был явно разочарован.
Оппозиционная ассоциация «Голос», весьма авторитетная структура наблюдения на выборах на постсоветском пространстве, выборы признала, хотя и нехотя. А несистемная оппозиция – нет. Удальцов в ночь после выборов в прямом эфире Первого канала голословно утверждал о фальсификациях, не приведя ни одного факта. В таком же прямом эфире России-1 первым делом слово дали оппозиционеру Владимиру Рыжкову, который чуть ли не десять минут разглагольствовал о нарушениях прав оппозиции. А ведь, направив на участки тысячи наблюдателей, в том числе и статусных (Леонид Парфенов, Ксения Собчак среди них), оппозиция не сумела собрать сколь-нибудь заметных свидетельств нарушений. Алексей Навальный и Андрей Мальгин и вовсе ошиблись, выдав картинку тестирования КОИБов за вбросы: им пришлось удалять посты. Вскрылось и то, что ролики якобы с нарушениями были готовы у оппозиции задолго до выборов.
Вот и осталось пенять на «народишко». Рассуждать о «качестве электората» и о том, что в Москве за Путина проголосовало менее 50% избирателей. Вообще-то заявления в духе того, что за Путина голосует якобы «деревенское быдло», а нам, дескать, нужен «президент мегаполисов», вовсю воняют социальным расизмом. Действительно, Владимир Путин не набрал 50% в трех районах Новосибирска. И что, теперь объявить центр этого города и Академгородок пупом земли? А остальные сжечь в очистительном огне? Это притом что ведущий митинга «За честные выборы» в Новосибирске признал, что «мы не поймали на этот раз никого за руку», продолжив традиционной риторикой про Первый канал, который он, видимо, не смотрит, поскольку не разглядел там бесконечные эфиры с Удальцовым и Чириковой.
Оппозиции пора завязывать с играми вокруг легитимности и честно признать итоги выборов. Искать проблемы в себе, в своей неспособности предложить обществу связную программу действий и заработать авторитет у избирателя. Выборы показали, что в нашей стране можно быть против Путина, но нельзя трактовать народное волеизъявление, исходя из собственных узкокорпоративных представлений о справедливости и честности. А наличие нескольких «аномальных точек» (притом что ничего неприличного в результате около 50% нет) показывает зрелость нашей молодой демократии. Страна показала свое единство в многообразии. И это не может не радовать.
* Некоммерческая организация, включенная в реестр НКО, выполняющих функции иностранного агента
** СМИ, включенное в реестр иностранных средств массовой информации, выполняющих функции иностранного агента