Существуют два главных аргумента о невозможности и ненужности принудительного тестирования на наркотики в школе, предложенного Дмитрием Медведевым и уже вызвавшего массу дискуссий.
Количество выявленных наркоманов при тотальном тестировании, боюсь, станет сильным ударом по системе среднего образования
Во-первых, речь идет об этике, о том, что человек после прохождения всех тестов будет якобы «изгоем» для общества. Мол, это нехорошо, говорят противники тестирования, словно бы не понимая, что наркоман в нынешней школе – никакой не изгой, как не изгой тот, кто курит или пьет. В нынешней школе классическим изгоем вообще-то является тихий «ботаник» из небогатой семьи, и то, что об этом противники президентской инициативы не знают, многое говорит об их понимании реальной жизни.
Во-вторых, сопротивление будет проходить по линии «обязательности»: мол, наркоманов и так видно, а принудительное тестирование – это излишняя мера, а необходимо нам все делать плавно, поэтапно и постепенно, что в России означает буквально «когда-нибудь потом».
И интервью Евгения Брюна – о том, что тестированию на самом деле будут подвергаться 25–30% школьников, и о том, что «родители должны...» (уж это далеко не новость, толку-то) – к сожалению, прямо говорит о том, что массового тестирования не будет. А все то, что будет проведено, позволит сдать врачам каких-нибудь совсем уж оголтелых наркоманов, о которых и так все понятно.
Это тоже хорошо, но этого недостаточно.
Школа сегодня – это такое неприкаянное место, куда родители сдают детей в надежде, что те не убьются там до смерти, а вдруг и чему-нибудь научатся
Я прекрасно понимаю, почему и школа, и медики так осторожничают: количество выявленных наркоманов при тотальном тестировании, боюсь, станет сильным ударом и по самой системе среднего образования, и по общественному договору вообще. Еще более сильным ударом может стать довольно простое тестирование на алкоголь: в России вообще нет учета больных алкоголизмом, кроме как через учет обратившихся за лечением или уже госпитализированных, и эта цифра по умолчанию занижена.
И, наконец, выявление разнообразных психических девиаций (вполне клинического свойства), боюсь, разрушит благостную картину окончательно.
Именно поэтому все перечисленное выше необходимо делать как можно скорее, пока еще есть шанс хотя бы увидеть ситуацию в комплексе и хотя бы приблизительно понять, как и что с ней делать.
Ситуация ведь катастрофическая не только со школьниками-наркоманами, но и со школьниками-алкоголиками, и вообще со здоровьем учащихся средних школ, как физическим (о чем хотя бы периодически вспоминают), так и психическим (о чем принято молчать).
Выходом может стать лишь независимый комплексный медицинский аудит школ, вообще без привлечения школьных и местных медиков (которые на профилактических осмотрах периодически даже исколотые вены умеют не замечать, если это нужно) и без участия руководства учебных заведений.
Это очень жесткая мера, но есть ли иной путь? В отношении школы можно исходить из двух противоположных подходов, первый из которых состоит в том, что никакого нормального обучения без воспитания путем строжайшей дисциплины быть вообще не может, а второй подразумевает совместную деятельность ученика и учителя, сотрудничество и сотворчество.
Второй подход в России вообще никак не хочет приживаться, несмотря на отдельные успешные проекты, а первый изжил себя давным-давно. И потому школа сегодня – это такое неприкаянное место, куда родители сдают детей в надежде, что те не убьются там до смерти, а вдруг и чему-нибудь научатся. Дети, в свою очередь, ведут себя как хотят и убиваются все чаще и чаще, потому что учиться не слишком интересно, а чем-то все-таки нужно заниматься.
Вся наркомания, весь алкоголизм и вся подростковая преступность (гопота, «отжимающая» мобильники, тоже учится в школе, если вы вдруг не знали) в основном именно от этого. От того, что и сотворчества не получается, и с дисциплиной полный бардак.
И проще, разумеется, ввести хотя бы дисциплину, начав как раз с подробного и дотошного разбора того, чем вообще заняты дражайшие дети на уроках, после или вместо них, сколько они пьют, что они курят и чем колются. Выяснить это не так уж и сложно, только массовое тестирование здесь не подойдет. Необходимо точечно и честно проверить каждую школу, каждого ребенка, чтобы понять – безо всяких разговоров о нравственности и духовности, которые так любят разные околошкольные теоретики – простые, технические параметры случившейся беды.
И когда у нас на руках будут данные о том, сколько школьников регулярно принимают наркотики, регулярно пьют и страдают теми или иными расстройствами личности, можно будет сказать во всеуслышание, что России необходима другая школа, построенная на совершенно иных принципах, с другим кадровым составом и другими подходами, как к образованию, так и к воспитанию.
Да, это очень затратный и трудоемкий проект, и можно, конечно, просто провести анкетирование, чтобы лет через пять снова ужаснуться разворачивающейся катастрофе.