Все ж таки сел за руль восемнадцать лет назад, летом 1992 года, и с тех пор мало пользовался общественным транспортом. Авто развращает. Но вот в рамках авторазврата - ездить приходится достаточно много, да еще и в центр - затруднился припомнить случаи, когда машина слуги народа с мигалками меня как-то крайне уязвляла или даже подвергала мою жизнь и здоровье опасности.
Синие ведерки для этих людей – не труднообъяснимая дурь, но сокрушение Бастилий старого режима
Вынося за скобки 90-е гг., когда бандюки в автомобиле очень оживляли уличное движение, а равно и вынося туда же находящихся вне эпохи и вне политики идиотов за рулем, идущих, например, на слепой обгон - такие идиоты совсем не обязательно должны быть на 600-м «Мерседесе», на шестерках их тоже богато, - понял, что в своих разъездах я регулярно оказываюсь удручен, вплоть даже до сквернословия, двумя неудобствами. Первое - это, естественно, пробки, и тут разъяснения излишни. Свидетельствующий о крайнем обнищании народа взрывной рост автомобильного стада в сочетании с тяжелой бездарностью тех, кто ведает городским транспортным планированием, - результат всякого побудит к произнесению речей, оскорбительных для общественной нравственности.
Второе - это, в самом деле, что называется «Попал под Путина». С квартирой на Кутузовском как же не знать, что это такое, да и в разъездах Кутузовский регулярно приходится пересекать, столь же регулярно попадая под национального лидера, а равно и под гаранта. При попадании под них я тоже сильно погрешаю против запрета «Начальствующего в народе твоем не злословь» (Исх. 22,28).
Что же касается одинокого слуги с мигалкой, то, возможно, я как-то особенно счастлив, но ни припухать в пробке, ни подвергаться смертельной опасности, ни даже униженно уступать дорогу мне как-то особо не приходилось. Или почти не приходилось, ибо мигалка и крякание сзади в 99% моих случаев означало либо карету скорой помощи, либо соответствующим образом раскрашенный милицейский автомобиль. Дивясь своему счастью, я опрашивал и коллег по пишущему сословию, и коллег по баранке, и выяснялось, что претензии у них сходные. Пробки и «Попал под Путина», что же до злейших бояр с мигалками, то в измученности именно ими никто не признался. Если один боярин кому-то как-то и попался, то на фоне всесковывающих пробок, начальственных перекрытий и просто партикулярных идиотов за рулем он представлялся quantite negligeable. Во всяком случае, не такой язвой, чтобы впадать в неистовство и преклоняться перед Леней [Ушибленным].
<table cellspacing="0" cellpadding="0" class="imgleft"><tr><td><img src="http://img.vz.ru/upimg/377/377681.jpg" width="250" height="200" title="Пробки - да, это чума, с которой что-то надо делать, если вообще есть охота дальше жить в Москве (фото: Сергей Иванов/ВЗГЛЯД)" alt="Пробки - да, это чума, с которой что-то надо делать, если вообще есть охота дальше жить в Москве (фото: Сергей Иванов/ВЗГЛЯД)"><div>Пробки - да, это чума, с которой что-то надо делать, если вообще есть охота дальше жить в Москве (фото: Сергей Иванов/ВЗГЛЯД)</div></td></tr></table>
Пробки - да, это чума, с которой что-то надо делать, если вообще есть охота дальше жить в Москве (и не только в Москве, во многих городах не лучше). От начальственных перекрытий радости тоже мало, но прежде чем неоглядно кричать: «Долой!», хорошо бы вспомнить памятную и даже юбилейную дату. Ровно четыреста лет назад, 14 мая 1610 г., в Париже на улице Медников был заколот кинжалом король Генрих IV, который, будучи королем не только славным, но и глубоко демократическим, застрял там в глухой пробке. Каковую бездвижность королевской кареты использовал убийца Равальяк.
Повторять скорбный опыт Генриха IV не всякому державцу хочется, а многим даже совсем не хочется, что мы и наблюдаем в случае не только с нашими лидерами и гарантами, но также и с иностранными, у которых тоже есть большая воля к жизни. При виде того, как проезжает средь своего доброго народа правитель государства, причем далеко не только российского, только и остается, что вспомнить слова набожной старушки, которая на предмет благословения не могла угнаться за коляской, на которой ехали соборовать Швейк с фельдкуратом Отто Кацем - «Скачут с этим Господом Богом, как черти!». Действительно скачут и действительно указанным образом, неукоснительно исполняя требования собственной охраны. Которая тоже знает, чего требует. Хоть это и грубо звучит, но, подобно боевым уставам, охранные наставления тоже написаны кровью.
Разумеется, и разъезды с перекрытиями можно бы оптимизировать и сократить, ну, хотя бы памятуя выражение «Точность - вежливость королей», при каковой вежливости время перекрытия сокращается до минимума, но, повторимся, в современном мире отказ от требований охранной службы нереален. Со времен Генриха IV лучше не стало, а скорее даже наоборот.
Но и пробки как таковые, и перекрытия суть реальные проблемы, которые действительно необходимо как-то упромысливать. Злосчастные мигалки с синими ведерками и Ленями [Ушибленными] - это типический образец культурного переживания. Еще в эпоху Просвещения была создана традиция обвинять королевскую тиранию во всех мыслимых и немыслимых грехах. Причем сообразность этих обвинений с реальностью не считалась делом необходимым. Никто при Людовике XVI не пользовался правом первой ночи, но сколько же слез было пролито по поводу этого феодального зверства, не меньше, чем по поводу мигалок. Страшная Бастилия, в которой сидело двое мошенников и трое сумасшедших, - из той же оперы. Тем менее мы знакомы с ПДД и статистикой ДТП при ancien regime, а верить на слово просветителям и их последователям, как показывает опыт, не всегда возможно. Но такова сила культурного переживания, что оно включается с пол-оборота, подобно программе, сидящей в памяти ЭВМ в фоновом режиме.
Наша общественность - люди сплошь интеллигентные и культурные. Не диво, что культурные переживания - только намекни - тут же всплывают у них в мозгу, и дурно управляемое, развращенное королевство, в котором мы живем, превращается в их сознании в страшную феодальную тиранию. Синие ведерки для этих людей - не труднообъяснимая дурь, но сокрушение Бастилий старого режима, где в роли отважного Камилла Демулена выступает Леня [Ушибленный].
Такую силу имеют у прогрессивной общественности культурные переживания.