На минувшей неделе ЛДПР предложила Дмитрию Медведеву провести унификацию статусов региональных парламентов. Насколько можно судить из сообщений СМИ, речь идет о введении единой усредненной нормы представительства населения (примерного соотношения числа избирателей и числа представляющих их депутатов). А также об отмене права на бикамерализм, т. е. на формирование двухпалатных парламентов, и установлении единого названия парламентов – к примеру, «законодательное собрание».
Президент, похоже, заинтересовался инициативой жириновцев. И я бы не исключал, что уже осенью она может обрести законодательную плоть
Инициатива сама по себе довольно масштабная, затрагивает многих и многое (напомню, что с 2005 года именно депутаты формально назначают глав регионов). Но, видимо, поскольку у нас привыкли считать парламенты, а тем более региональные, чуть ли не пятым колесом во властной телеге, никакого резонанса не последовало. Даже в регионах не было никакой реакции. Даже в Татарстане или Башкортостане.
У любой политической реформы всегда есть две стороны. Одна, собственно, политическая, а другая сугубо правовая.
Начнем с последней. Россия – федеративное государство. И наши регионы, согласно Конституции, пользуются самостоятельностью при установлении своих систем государственной власти (ч. 1 ст. 77). Вместе с тем конституционные положения (ч. 2 ст. 4, ч. 3 ст. 5, п. «н» ч. 1 ст. 72, ч. 2 ст. 76, ч. 2 ст. 77 и др.) позволяют федеральному законодателю как фиксировать общие принципы организации государственной власти, так и дополнять эти принципы довольно детальным регулированием. Есть Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации», принятый десять лет назад (еще при Борисе Ельцине) и с тех пор правившийся десятки раз. Его название не должно вводить в заблуждение, оно не отражало и не отражает содержания. Этот закон, к примеру, довольно подробно регламентирует компетенцию региональных глав и парламентов, устанавливает предельную величину срока их полномочий (пять лет) и т. д. Иными словами, если центр захочет еще больше «причесать» региональную власть, то никаких правовых препятствий он не встретит. «Любители федерализма», понятное дело, поскулят и поскандалят в связи с очередным «выхолащиванием» Конституции. Но слушать их незачем, их аргументы годятся для либеральной прессы, но не для Конституционного суда или экспертных площадок…
В политическом же отношении ситуация, что называется, неоднозначная. С одной стороны, статусная асимметрия в региональной законодательной власти не может не вызывать вопросов. Зачем Свердловской области двухпалатный парламент? Почему у нее он есть, а у Челябинской или Тюменской нет? Почему в одном регионе законодательствует Государственная дума (Ставропольский край), в другом Государственный совет (Татарстан)? И, главное, конечно, почему равноправные по Конституции граждане России оказываются неравноправными в представительстве своих интересов в региональных парламентах? В Москве депутат-одномандатник представляет 370–450 тыс. избирателей, а в Красноярском крае – 70–100 тыс. Разумеется, объяснения всегда найдутся. Однако даже у специалистов при знакомстве с парламентским устройством субъектов Федерации на язык просится слово «бардак».
С другой стороны, этот «бардак» не сказывается на общем состоянии власти, на управляемости. Повсеместное доминирование «Единой России» позволило выстроить своего рода вертикаль законодательной власти. Как называется парламент, как он устроен, сколько в нем депутатов и сколько избирателей представляет каждый из них – эти и подобные вопросы в такой ситуации мало кого волнуют.
И наконец, с третьей стороны, все политические реформы последних девяти лет были централизаторскими. Все они ликвидировали «бардаки» в тех или иных областях нашей политики, в том числе посредством унификации. Так что жириновцев не упрекнешь в нелогичности. Мол, с главным давно разобрались, но и до второстепенного должны рано или поздно дойти руки. До Конституционного суда дошли ж уже. Нужна только воля.
Будет ли она? Президент, похоже, заинтересовался инициативой жириновцев. И я бы не исключал, что уже осенью она может обрести законодательную плоть.