В программке эти дети назывались «Чечернский ансамбль анца «Даймохк». Последнее слово было написано правильно: Даймохк – это «земля отцов», отчизна.
Я сидел в третьем ряду, и меня вдавило в кресло. Если бы я смотрел с галерки, откуда не видно лиц выступающих, я бы подумал, что это просто превосходный горский танец. Но взрослые глаза двенадцатилетних чеченских детей делали этот танец страшным. Когда они кричали «Орса!!!», в спины сидящих в зале стучались миллиарды мурашек.
Когда они кричали «Орса!!!», в спины сидящих в зале стучались миллиарды мурашек
Режиссер шоу потом рассказал мне, как перед выходом он, сдерживая детей, рвущихся на сцену, ласково приговаривал: «Потерпите, зайцы, потерпите». Мальчики посмотрели на него сурово, и один из них сказал: «Мы вам не зайцы!» «А кто?» – спросил режиссер. «Волки», – ответил мальчик. «У нас в языке «заяц» – очень обидное слово, – объяснила режиссеру мать этого мальчика. – Это все равно что сказать «щенок». Заяц – значит трус». «Как же тогда их можно ласково называть?» «Цыпленком можно. Цыпленок – он просто маленький. Впрочем... – вздохнула женщина, – цыплятами их уже тоже не назовешь».
Это было в Нальчике. Через день я навестил «Даймохк» в гостинице «Нарт». Ребята возвращались с ужина. Толпа детей пыталась штурмовать лифты, но художественный руководитель Рамзан Ахмадов пускал в лифты только девочек. «Мальчики должны быть всегда в форме», – сказал он мне, пока мы ехали в лифте на одиннадцатый этаж. Двери открылись, на лестничной клетке уже финишировали дети: «Мы быстрее!» – кричали они по-чеченски.
До войны Ахмадов солировал в культовом чеченском танцевальном ансамбле «Вайнах». Отработал там 23 года. Вот он, великан и красавец, исполняет сюжетный танец «Под небом Вайнахов». «Сюжет таков, – вспоминает Рамзан, – два соперника любят одну девушку, она не может определиться с выбором. Между соперниками начинаются разборки и продолжаются до тех пор, пока девушка не бросает между ними платок. Продолжать после этого поединок в Чечне издавна считалось позором. Потом эту традицию позаимствовали у нас соседние народы».
– Рамзан, почему же до сих пор на Кавказе не нашлось девушки, которая бы бросила платок и помирила врагов?
– Хороший вопрос, но отвечать на него придется слишком долго, а у нас сейчас мало времени.
Сегодня «Даймохк» гастролирует по всему миру, приводит в трепет своим «Орса!!!» немцев, турок, англичан, арабов, французов и даже москвичей (фото: chechnyafree.ru) |
– Ваха, вот ты вчера выступал на концерте, который за дружбу народов. Это значит, что ты готов простить и помириться?
– Нет.
– Вы видели их глаза, когда они танцуют? – Рамзан угадывает мои мысли. – Меня спрашивают, как я их этому учу, а я их вовсе не учу. Это само из них идет, не остановишь. Я иногда боюсь за их психику. На Кавказе говорят, что музыка – это душа народа, а танец – это его характер. В Чечне танцуют все. Неумение танцевать – признак мужской неполноценности. Любой взрослый может остановить на улице мальчишку и попросить его станцевать. Если получится плохо – высмеет, если хорошо – чем-нибудь одарит. В чеченском танце совмещаются два вроде бы несовместимых начала – экспрессия и сдержанность. Иногда танцующий вообще не делает никаких движений, но видно, что он сдерживает в себе такую мощь, что слезы к горлу поступают от восторга.
Сегодня «Даймохк» гастролирует по всему миру, приводит в трепет своим «Орса!!!» немцев, турок, англичан, арабов, французов и даже москвичей. Это очень хорошо. Но было бы еще лучше, если бы эти ребята помнили, кто такой Анди Хашумов.
Анди Хашумова зовут Александр Петров. Вместе с Рамзаном Ахмадовым он солировал в ансамбле «Вайнах», посвятил чеченскому танцу всю жизнь, был в нем единственным русским, работал под чеченским псевдонимом. Во время войны Александр потерял в Грозном мать, сам еле-еле дотянул до 1999 года, когда перед второй чеченской войной в город снова нахлынули боевики.
– От своих коллег по ансамблю я за все эти годы ни одного оскорбительного слова не услышал, – рассказывал мне Петров. – Но за пределами коллектива отношение было совсем другое. В 1999-м ребята мне сказали: «Извини, Анди, но мы уже ничего не можем гарантировать, лучше уезжай».
Мы познакомились с Анди четыре года назад в Волгограде. Он получил от родного государства свои 125 тысяч рублей компенсации за утраченное жилье, снимал комнату в коммуналке на окраине города, работал грузчиком на рынке, но был еще уверен, что сможет подняться.
В «русском» регионе Александр снова стал Анди. Он никак не мог привыкнуть, что в транспорте молодые не уступают место старым, мужчины не пропускают вперед женщин, а соседи не зовут друг друга в гости на борщ или даже день рождения. «У нас в Чечне могут убить, но голодным не оставят», – пытался объяснить он новым знакомым и слышал в ответ: «Ну и убирайся в свою Чечню».
– Знаете, что я недавно понял? – улыбается Саша. Он очень много улыбается. – Это миф, что если русского довести до крайности, то он покажет всем кузькину мать. Терпение русских безгранично. Потому что ничего русского в них не осталось.
В своей двенадцатиметровой комнате Анди исполнил для меня свою партию из танца «Под небом Вайнахов». К горлу рвались слезы, в стену стучали соседи. Дай Бог ребятам из «Даймохка» никогда так не танцевать.