Ситуация на Украине продолжает оставаться крайне запутанной, но постепенно уходит из новостной повестки дня российских СМИ. Между тем пророссийская часть соседней страны продолжает осмыслять происходящее. В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет эссе Киры Берестенко, посвященное историческому тупику, в котором оказалась Украина.

Миром правит не тайная ложа, а явная лажа.

Виктор Пелевин

Давно смирившись с тем, что я не блондинка, я утешала себя первой частью добродушного мужского высказывания о том, что «брюнетки умные: они могут заработать себе на квартиру и машину». (Вторая часть звучит так: «А блондинки дуры, поэтому им это все дарят», – но она ко мне не относится.)

В купе влетели кавказцы и буквально вбросили нам ее – белокурую нимфу, нескромную труженицу Любви

Однако реальность оказалась еще жестче: недавно выяснилось, что я еще и не девочка.

Впрочем, обо всем по порядку.

Долгая ночь с нимфой

Конец апреля 2012 года, поезд Москва – Киев. Нас в купе вошло трое: я и двое приятных молодых людей; все возвращались из командировок, устали, на следующий день утром на работу, впереди две таможни – ни к чему не обязывающий разговор обещал быть недолгим, и я даже успела подумать, как мне повезло с попутчиками. Но за две минуты до отхода поезда в купе влетели двое кавказцев и вместе с ворохом пакетов буквально вбросили нам ее – белокурую нимфу, нескромную труженицу Любви.

Мои соседи деликатно вышли, чтобы дать даме расположиться, но это было зря. Пакеты разлетелись по всем полкам, а тело девы вместе с десятком разных гаджетов тут же заняло горизонтальное положение на второй нижней полке, формально принадлежавшей одному из моих попутчиков. Она взяла тонкими пальчиками телефон и...

Это был залповый сокрушительный удар почти по всем органам чувств сразу, повергший меня в нокаут: звук, текст, громкость и эмоциональный напор не оставляли моему мозгу шансов сохраниться в норме. За считанные минуты я узнала не только все подробности ее профессиональной деятельности в Москве, но и некоторые секреты ее мастерства. Не планируя акты недобросовестной конкуренции в этом сегменте сферы услуг и едва обретя дар речи, я тявкнула что-то типа «Потише!», на что сразу услышала: «Не нравится – выйди за дверь!» – и коммент на мой счет своей собеседнице.

#{bigimage=775069}Тем временем в купе поскреблись наши попутчики. В надежде на подмогу я широко распахнула дверь и пригласила их войти...

Вошли, смиренно потупив очи, вместе с проводником, который собирал билеты и попросил всех занять свои места. Мне стало еще хуже, так как я представила себе эту сцену со стороны: трое «воробышков» сидят на «жердочке» (моей полке), боясь даже пикнуть и взглянуть друг другу в глаза.

И тут меня «осенило»: «Ребята, вам, наверное, нужно переодеться? Так мы выйдем!» – нарочито громко обратилась я к своим соседям по полке.

«Тварь», как я про себя уже на второй минуте «знакомства» называла нашу захватчицу, по-моему, даже не услышала меня в запале своего дискурса с коллегой на профтематику. Но я, собственно, и продумать эту мысль толком не успела, так как «ребята» моментально ухватились за мое предложение как шанс ретироваться самим: «Ничего-ничего, мы в туалете переоденемся!» – воодушевленно откликнулись они и, подхватив какие-то треники, дружно смылись, оставив меня наедине с этим ядерным взрывом.

В поисках какого-то выхода я побежала просить защиты у проводника, от которого наконец узнала, как «это» (существо) называется: «Вы что, сами не можете договориться с этой девочкой? Тоже начните с кем-то разговаривать – веселее будет!» Да куда уж веселее...

Вернувшись в купе, я застала «девочку» за переодеванием и осталась в коридоре. Простояв около часа у окна, попыталась войти, но к разговорам добавилась еще какая-то стрелялка на планшете, начал звонить второй телефон с украинским номером (она всем сразу объявляла, когда и где у нее начинается и заканчивается роуминг), и все это вместе выносило мозг напрочь. Если разговоры прерывались (собеседники явно не выдерживали, но она быстро находила им замену), дама начинала что-то примерять, нарочито не замечая моего присутствия.

– И с бабочкой на причинном месте, – поведала я на следующий день приятельнице.

– Тебе и это удалось увидеть?! – воскликнула моя знакомая.

– Мне не удалось этого не увидеть! – мрачно отрубила я.

Когда, устав стоять в тамбуре, в купе вернулись наши попутчики, сюжет не претерпел никаких изменений: «девочка» явно не считала их за мужчин, а всех нас вместе – за людей. Молодые люди юркнули на верхние полки, а я, вжав одно ухо в подушку и прикрыв второе сумкой, осталась наедине со своими довольно горькими мыслями под ковровой бомбардировкой «девочкиных» речей.

Вначале у меня возникли вопросы и претензии к себе:

– почему мне слабо грохнуть об пол хотя бы один из ее гаджетов?

– почему бы не попытаться ее перекричать, чтобы «успокаивать» нас сбежался весь вагон?

– почему бы ради прикола не надеть ей на башку один из ее пакетов (она на наезд явно не рассчитывала, поэтому, возможно, и успокоилась бы после «темной»)?

Сразу оговорюсь, что опцию быть снятой в Брянске с поезда за хулиганство и оказаться в вынужденной компании таких же «девочек» к тому времени я уже не рассматривала.

Ответ пришел уже в Конотопе (после Брянска «мы», наконец, успокоились и даже уснули, но украинская таможня меня разбудила уже окончательно): потому что я не «девочка». И не была ею никогда. И вопрос тут не в возрасте и даже не в половой принадлежности, а в состоянии души: это же так мило и невинно тыкать пальчиком в других людей и смеяться над ними!

А как прикольно проверить на прочность, например, стул под кем-то из «противных» взрослых, а самого «взрослого» на зубок! А ну-ка я плюну ему в морду – он же ничего мне не сделает, потому что я девочка и мне все можно! А ему (ей) нельзя – мало того, что ответит за это по полной, так его еще и всем миром заплюют – годами обтекать будет!

Буквально через день моя еще неокрепшая «теория девочек» была подкреплена уже известной всем практикой: «перформансом» Pussy Riot в храме Христа Спасителя...

Сеанс саморазоблачения

Изрядно перебрав в другой своей статье цитат обожаемого классика и будучи почти уверенной в «последности» (от слова «последний») этого опуса в силу ситуации в городе (и, следовательно, собственной безнаказанности как минимум в плане использования творчества ПВО), я дала себе слово впредь быть умеренней и ради разнообразия подкреплять свои «умозаключения» ссылками на мысли более «академических» писателей – типа «классиков в законе».

Честно пошерудив по Сети на выходных в поисках подходящей предмету исследования нетленки, я открыла свои давние домашние заготовки – «конспекты» произведений Виктора Олеговича – и ахнула: да он же все это давно рассказал и сформулировал, только, в отличие от моей тягомотины, ярко, емко и афористично!

Например, вся «философия пусек» давно описана шестнадцатью словами: «Смелость города берет. Кто помнит имя слона, на которого лаяла Моська? Никто. А Моську знают все» (В. Пелевин, «Числа», 2003 год).

Так что моя «Теория G» (от слова «girls») отнюдь не нова и не тянет даже на искусный плагиат – так, жалкая пародия.

И что касается меня, то «личинка девочки» во мне все-таки есть, что ярко проявилось в моем «договоре» с совестью: украсив свой предыдущий текст золотыми слитками цитат ПВО, как новогоднюю елку, я выпустила «пар» в информационное поле Земли, сделав короткую приписку типа последнего «прости!». (Вас не убудет, мол, уважаемый ПВО, не станете ж вы опускаться до какой-то там Моськи! Пишите еще!)

Но тут я делаю еще один шаг в плане постижения философии мосек или «Теории G»: а ведь ей (Моське) не обязательно лаять «против» слона – можно ведь и «за»!

Есть такая партия!

Не подумайте, что история моего «инсайта» насчет наличия особой общности людей – «девочек» (очевидно, высшей стадии развития человечества) – приведена с намеком на ассоциацию с первой древнейшей – вовсе нет. Наоборот, свои «девочки» есть повсюду, и особенно часто они прячут свои беззаботные души в объемистых мужских телах, подвизающихся на государственной службе или политическом поприще.

Это интернациональное явление, и независимо от «точки сидения» настоящую «девочку» всегда можно узнать по размеру требований и претензий к окружающим при полнейшей запущенности собственной «территории ответственности». Впрочем, «ответственность» «девочка» понимает как полномочие жаловаться на своих бедных «родственников» чужим дядям и тетям и еще требовать за это печеньки.

Если бы «девочки» написали свой манифест, то, наверное, он бы выглядел так: «Мне все можно, мне все нужно, у меня права – у вас обязанности, вы будете строить, а я ломать» и т. д.

Впрочем, «девочки» тоже «строят» – нас. Это можно проиллюстрировать на примере киевского бомонда, за свои 1,5 штуки евро безропотно прождавшего два часа во Дворце спорта явления мирового лидера «девочек» – Мадонны, в качестве бонуса за хорошее поведение показавшей публике свой голый зад. (Получив «прививку» от рядовой «девочки» весной того же года в поезде Москва – «Петушки», я на тот концерт предусмотрительно не пошла, что дало мне возможность не разделить эту радость со знакомыми – так же друг другу в глаза бы теперь не смотрели).

Абсолютной королевой украинских «девочек», бесспорно, является томящаяся в пятизвездочных застенках Юлия Владимировна. Иногда кто-то пытается с ней сравняться (как недавно пыталась Руслана д'Арк), но не то это все...

В России же сейчас это место вакантно. Да-да, и борьба за него разгорелась нешуточная. Разумеется, до недавнего времени «иконой стиля» тут была «Леди Ксюша», но так как ей никто не пытался серьезно оппонировать и тем паче ее «гнобить», она сама обратила свою популярность в обратную сторону.

Однако «отряд» не заметил потери «бойца», стройными колоннами включившись в борьбу за мир, походя пробуя на вкус, пережевывая и сплевывая все, что в этом мире есть. И неважно, чем заняты «девочки» – борьбой с «кровавым режимом» или подсчетом чужих слезинок, – все, к чему они прикасаются, чахнет и увядает.

Поэтому так важно, чтобы в «семье» был кто-то взрослый и главный, кто, не страшась обвинений в педофилии, жестоком обращении с детьми (или животными), вовремя «девочек» одернет, взяв на себя ответственность определять, «что такое хорошо, а что такое плохо».

А иначе будет, как в Киеве на Крещение: сначала девочки бросались в бойцов «Беркута» плюшевыми игрушками, а потом «мальчики» закидали их «коктейлями Молотова».

И нечего удивляться, что он отличник – все закономерно – образование превыше всего! В этом плане можно привести пример Ким Чен Ына, но мне как-то «ближе» восходящая звезда украинской политики – Юрий Левченко, не уступающий в этом отношении своему северокорейскому коллеге.

***

Но я о «девочках». Все происходящее у меня дома (в Киеве) позволяет подытожить:

– количество «девочек» и результаты их политической активности говорят о том, что есть целая партия – Партия «девочек»;

– поскольку эту партию так или иначе поддерживает основная часть населения, у этой партии большинство;

– партия большинства – партия власти. Вывод: «девочки» – настоящая партия власти на Украине.

В России, разумеется, все не так запущенно, но первые признаки того, что «девочки» потихоньку осваивают стиль «за», уже тоже есть. 

Не знаю, как будет называться новый «государственный проект» – вряд ли «Муси-Пуси». Скорее всего, это будет что-то такое высокодуховное, о чем Виктор Олегович цинично предупредил нас еще пять лет назад: «Называется проект «Петербург Достоевского» или «Окно в Европу», еще окончательно не решили. «Окно в Европу», по-моему, хуже. Все будут думать, что про Украину и разборки с газом» (В. Пелевин, «t»).