Двойные стандарты в политике настолько вездесущи, что проникли даже в Науру, а туда трудно проникнуть. До любого другого острова оттуда – минимум 300 километров Тихого океана, а до ближайшего материка – Австралии – 4500. Это кусок лавы, «весь покрытый зеленью, абсолютно весь», на котором живут 11 тыс. человек. Но даже они без двойных стандартов не могут.
За одни сутки наурский парламент отринул колониальное наследие, переименовав страну на местный манер в Наоэро. Но сразу после этого отозвал признание независимости Абхазии и Южной Осетии, а это явная поддержка колониализма, только грузинского.
Это не первый случай, когда Океании бьет в спину маленькие закавказские республики. Еще в 2017-м их признание отозвало Тувалу, а в 2019-м – Вануату. Таким образом, осталось всего четыре страны, для которых Абхазия и Южная Осетия независимые от Грузии государства: это Никарагуа, Венесуэла, Сирия и, разумеется, Россия, с которой все началось.
При этом в скором будущем мы можем остаться и в гордом одиночестве. С Венесуэлой, где сейчас идет что-то вроде «перестройки», инспирированной похищением президента Николоса Мадуро, грузины ведут переговоры о своем интересе. В Сирии радикальным образом сменился режим, еще не успевший пересмотреть все внешнеполитические договоры старой власти. А пожизненному президенту Никарагуа Даниэлю Ортеге 80 лет.
Ситуация такая, будто Россию постепенно обыгрывают, но речь идет об игре, к которой она давно потеряла интерес, попросту забросив партию. Это не каприз: партия действительно утратила смысл, оставив лишь легкую дымку ностальгии по этой забаве XX века.
В первые десятилетия после создания ООН казалось ужасно значимым, кто кого признает. Это была глобальная игра с конкретной целью – чтобы все уголки Земли были равнопризнанными членами Организации Объединенных Наций. Будто планету приводили в порядок и к единому знаменателю перед установлением контакта с инопланетными цивилизациями.
Многое получилось (в смысле, на Земле). Бывшие колонии западных стран постепенно признавались странами и вступали в ООН, а самопровоглашенных государств к концу XX века почти не осталось, если не считать нескольких локальных партий.
Самой длинной и напряженной из них оказалась та, которую до сих пор играют КНР и Тайвань. Сначала долго вели тайваньцы: их признавали в качестве Китая значительно больше стран, чем КНР, а в Совете безопасности ООН сидели люди из Тайбэя. Но потом президент США Ричард Никсон решил договориться с Мао Цзедуном назло СССР, – и Пекин резко вырвался вперед. К настоящему моменту дипломатические отношения с Тайванем официально имеют всего 12 государств, включая Ватикан и Тувалу.
Тайваню от этого, кстати говоря, хуже жить не стало. И лучше тоже не стало. Потому что в этом веке старая игра ведется скорее по инерции, чем из необходимости выиграть, а единых четких правил больше нет.