«Это ведь очень независимая нация. Президент Путин принимает решения, исходя из национальных интересов и безопасности». Именно так директор департамента Европы МИД Китая Ван Лутун прокомментировал просьбы европейских политиков убедить Россию пойти на уступки в украинском вопросе. Проще говоря, китайские товарищи в вежливой форме отказались играть роль посредника.
И в этом заявлении китайской стороны есть несколько важных, в какой-то степени даже прорывных моментов. Прежде всего сам по себе факт отказа от посредничества в деле разрешения украинского кризиса. Еще недавно китайцы претендовали на роль посредника: выдвинули свой общий план из 12 пунктов и всячески его продвигали. Тем более что он был крайне общим, а потому всеядным.
Теперь же Китай открыто признал, что продолжение боевых действий (решение, которое приняли российские власти – по крайней мере, до тех пор, пока «Запад не откажется от планов по сохранению своего доминирования и навязчивой идеи нанести России стратегическое поражение руками своих киевских марионеток») является элементом «национальных интересов и безопасности России». То есть фактически признал это решение правильным и легитимным. Какое же в таком случае возможно посредничество?
Раньше, напомним, китайцы воздерживались от столь очевидной поддержки российских действий в ходе спецоперации. Хотя бы потому, что боялись проведения всяких параллелей и ассоциаций с Тайванем, стремящимся превратить свою де-факто независимость в де-юре.
Так что же вынудило китайскую сторону сменить позицию? Судя по всему, три важнейших фактора.
Во-первых, китайцы поняли, что роль посредника в деле разрешения российско-украинского конфликта более не актуальна. После серии военных поражений киевского режима (и прежде всего провала контрнаступления) вроде бы как открывалась какая-то форточка возможностей в вопросе мирных переговоров. Однако Запад еще не готов к серьезным дискуссиям с Москвой, основанным на реалистичной оценке ситуации. Не готов выходить на переговоры с признанием новых российских территорий, не готов сливать киевский режим и отказываться от курса на сдерживание.
Максимум, на что он готов, выдвинуть предложение о заморозке конфликта – что ни при каких условиях не примет Москва. Потому что эти предложения противоречат российской Конституции, логике боевых действий и логике внутриполитических процессов в России.
Так, 8 декабря 2023 года Владимир Путин официально озвучил свое желание идти на новый срок – и сделал это не в присутствии политиков и журналистов, а в окружении военнослужащих и их родственников. То есть, как верно отметил российский политолог Сергей Марков, «Путин идет на выборы как военный лидер воюющей страны». «Сегодня он еще раз взял на себя обязательство выбить Украину из Славянска, из ДНР, выбить Украину из Донбасса», – считает эксперт.
Какое уж тут перемирие, какие мирные переговоры? Судя по всему, окно для них наступит не раньше начала 2025 года – прихода к власти в США новой администрации.
Да, китайцы все равно могли бы где-то за кулисами поговорить с Москвой, подготовить почву к каким-то уступкам в интересах Евросоюза – но зачем? Ведь – и это второй фактор, объясняющий китайскую жесткость – ЕС ничего не сделал для того, чтобы попросить об услуге вежливо.
Само заявление Ван Лутуна было сделано на полях саммита Китай – ЕС, в ходе которого еврочиновники приехали в Пекин решать двусторонние экономические проблемы. И приехали они, по сути, не только с пакетом предложений, но и с набором угроз в адрес Пекина.
«Китай является важнейшим торговым партнером ЕС. Однако существуют явные дисбалансы и различия, которые мы должны устранить», – заявила глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен. Под дисбалансами имеется в виду, конечно, дисбаланс в торговле. В 2022 году он превысил 400 миллиардов долларов, увеличившись тем самым на 60% за два последних года.
И такой дефицит, по словам главы европейской дипломатии Жозепа Борреля, возник не по причине свободной конкуренции. «Он во многом объясняется очень высоким уровнем государственных субсидий, предоставляемых китайским компаниям, а также постоянно растущими барьерами для входа на китайский рынок», – возмущается еврочиновник. И угрожает Китаю заградительными санкциями в том случае, если Пекин не пойдет на уступки.
Причем не только по экономике, но и в вопросе отношений с Россией. «С самого начала войны нам было ясно, что то, как Китай будет позиционировать себя по отношению к российской агрессии в отношении Украины, будет определять и наши отношения», – заявила Урсула фон дер Ляйен.
Однако в Брюсселе забыли, что они – не Трамп, и сейчас не 2018 год, когда можно было жестко и относительно успешно давить на КНР.
Сейчас китайцы воспринимают подобное давление в штыки. И не только потому, что давят несубъектные, не обладающие суверенитетом и не пользующиеся уважением европейские марионетки – но и потому, что за последние пять лет китайская сторона убедилась в том, что курс Запада на сдерживание КНР настолько же очевиден и необратим, как и тренд на поражение Украины. Что Запад не готов договариваться с Пекином, что он рассматривает Китай как экзистенциальную угрозу, которую нужно давить любыми средствами.
И это является третьим фактором, ужесточающим китайскую позицию в российском вопросе. Благодаря американскому давлению Пекин постепенно отказывается от эквилибристики со стульями и уже не только де-факто, но и де-юре становится на российскую сторону в украинском конфликте.
А все потому, что Китай – это очень независимая нация. И председатель Си принимает решения, исходя из национальных интересов и безопасности.