Демонтаж памятников усилиями толпы долгие годы был «визитной карточкой» Восточной Европы: когда коммунисты приходили к власти, на землю летели «истуканы старого режима», а в конце 1980-х то же произошло с советскими вождями.
Пережив ренессанс на Украине, «памятникопад» переместился в США и Западную Европу – взбесившаяся толпа уничтожает изваяния королей, генералов и меценатов. Белых людей заставляют отказаться от почитания великих деятелей прошлого ради политкорректного настоящего. И приходится признать, что иногда выдвигаемые чернокожими претензии обоснованы и справедливы.
Памятник Леопольду II в Антверпене, Бельгия
Статус: был осквернен и облит краской в ходе протестов, после чего власти города решили демонтировать монумент.
Второй по счету король Бельгии много чего учредил, ввел, построил и добился, поскольку правил страной долгих 44 года на паях с парламентом (местная монархия изначально была конституционной). По этой же причине он был кавалером огромного количества иностранных орденов, включая высшую награду Российской империи и РФ – орден Святого Андрея Первозванного. Несмотря на это, Леопольд еще при жизни получил славу монстра, поскольку превратил захваченный бельгийцами бассейн реки Конго в свои личные владения, после чего устроил там смесь мясорубки с потогонкой.
В обличении монарха как дельца, авантюриста и людоеда участвовала тогда вся мировая интеллигенция от Марка Твена и Артура Конана Дойла до Владимира Ленина и первопроходца кинематографа Жоржа Мельеса. Есть версия, что в значительной части столь негативный имидж Леопольда II предопределило то, что его коллегам во Франции и Британии резко не нравилась установленная бельгийцем монополия на конголезский каучук. Как бы там ни было, Конго считается примером самой жестокой европейской колонизации: о беспощадности бельгийцев к местному населению никто не спорит, спорят только о количестве жертв – от 2 до 15 миллионов человек.
Сейчас в бельгийском королевстве проживают немало выходцев из Конго, их неприязнь к Людовику II понятна и объяснима, однако снос монумента в Антверпене – сюжет гораздо более сложный, чем просто борьба с расистом. То, что кажется уступкой мигрантам и левым, по факту является очередным гвоздем в крышку гроба единой Бельгии, который осознанно вколачивают сторонники Республики Фландрия.
Не так давно газета ВЗГЛЯД подробно писала о них, о перспективах распада Бельгии и о взаимных претензиях нидерландоязычных фламандцев и валлонов-франкофонов. Упоминался в той статье и Барт де Вевер – лидер правой оппозиции, председатель крупнейшей в парламенте партии, сторонник независимости Фландрии и по совместительству мэр Антверпена. Этот город стал оплотом фламандских националистов, и очевидно, что Барт де Вевер испытал огромную радость, когда сносил памятник Людовику II – франкофону и символу подчиненного положения фламандцев. То есть чернокожие протестующие оказались лишь пешкой в сепаратистских играх, направленных против бельгийской короны и, как следствие, Евросоюза в целом.
Памятник генералу Роберту Ли в Ричмонде, штат Виргиния
Статус: осквернен протестующими, приговорен к демонтажу губернатором штата, однако суд ввел десятидневный мораторий на демонтаж.
Изваяния Ли, бывшего главнокомандующего армии конфедератов свергают с постаментов вот уже пять лет, но памятник в Ричмонде – особый случай. Этот город был столицей Конфедерации, а сам штат Виргиния – главным полем для битв гражданской войны и местом подписания капитуляции рабовладельцев, кроме того, это малая родина генерала. Еще недавно его там буквально боготворили, а роскошный памятник был возведен в 1889-м – через год после того, как день рождения Ли стал официальным праздником штата.
Старик, как его еще называли, ключевой персонаж истории не только КША и американского Юга, но и США в целом. Вашингтону он служил более 30 лет, располагал общенациональной славой и взял, помимо прочего, Мехико в ходе американо-мексиканской войны. Относительно успешными были и его действия в гражданскую, но северяне задавили числом, что не помешало Ли прослыть гениальным полководцем. Он был воспет потомками за честь и благородство, стал эдаким символом несгибаемого духа Диксиленда. В 1965 году власти даже решили восстановить историческую справедливость – официально вернули генералу американское гражданство, аннулированное после победы Севера.
Кстати, войсками рабовладельцев Ли стал командовать почти случайно, а до того категорически отвергал саму идею войны: Север безуспешно пытался заручиться его поддержкой в кампании против Юга, но генерал ушел в отставку и перешел на службу в армию родной Виргинии, которая вскоре вышла из США и вступила в Конфедерацию. Но ни этот факт, ни статус «самого уважаемого человека на Юге», ни все предыдущие заслуги не спасли Ли от пересмотра его исторической роли в сторону «проклятого расиста, воевавшего за право держать рабов».
Памятник Эдварду Колстону в Бристоле, Великобритания
Статус: снят с постамента и сброшен толпой в гавань.
Колстон для Бристоля – как Бахрушин для Зарайска и Москвы: богатый купец, вложивший в родной город колоссальное количество денег. Сделав капитал на продаже фруктов и тканей, он строил школы, больницы и церкви, создавал благотворительные фонты и учреждал стипендии.
Беда в том, что следующим бизнес-интересом Колстона после фруктов и тканей стали чернокожие рабы – он продавал их в Америку, пользуясь руководящими постами в английском монополисте этого черного дела, Королевской африканской компании.
Несколько школ и организаций, названных в честь работорговца, ранее уже сменили свое название. Памятник, поставленный благодарными горожанами в 1895 году, восстановлен, скорее всего, не будет, но на то, чтобы полностью стереть это имя с карты города, уйдет еще много времени – столь велик был материальный вклад Колстона в Бристоль.
Как бы там ни было, английских консерваторов в настоящий момент больше заботит Лондон, чем Бристоль. Мэр британской столицы Садик Хан поддерживает протестующих и уже распорядился создать комиссию, которая займется оценкой «этичности» лондонских монументов и топонимики: «под нож» должно пойти то, что связано с работорговлей. Реакция на это предложение оказалась, мягко говоря, неоднозначной: далеко не все убеждены, что судьбу лондонских монументов должен решать пакистанец.
Памятник Сесилу Родсу, Оксфорд, Великобритания
Статус: подвергался атакам, но уцелел, рассматривается официальное предложение о его демонтаже.
Родс был одним из самых богатых и влиятельных людей своего времени – генералом британского империализма. В представляемой им картине будущего Лондон управлял почти всем миром, включая Соединенные Штаты, а Африка должна была стать для британской монархии источником неиссякаемых богатств. В итоге он действительно сыграл решающую роль в колонизации Черного континента, и Родезия (ныне Зимбабве) получила свое имя именно в его честь.
Претензии к Родсу понятны – эксплуатация аборигенов, расизм, апартеид. Памятник в Университете Кейптауна (для ЮАР это даже более значимая фигура, чем для Британии) был снесен ранее, теперь же, судя по всему, настала очередь Оксфорда – университета, который Родс окончил и которому пожертвовал немало средств, в том числе учредив собственную стипендию.
Одним из ее лауреатов стал будущий президент США Билл Клинтон. Извинений за это от его канцелярии пока что не поступало.
Памятник Людовику XVI в Луисвилле, штат Кентукки
Статус: осквернен и поврежден протестующими, оторвавшими изваянию правую руку.
Людовик XVI из тех, кто пострадал вообще ни за что: он всего лишь тот, в честь кого крупнейший город Кентукки получил свое название. В свое время французы и Франция активно поддерживали молодое американское государство в пику Лондону, отсюда и такой жест в сторону короля от основателей Луисвилла.
Что же касается памятника, он был воздвигнут на два века позже – в 1967-м, и выступил подарком Луисвиллу от французского Монпелье после того, как эти города «породнились», то есть стали побратимами.
Ирония ситуации еще и в том, что Людовик XVI – это тот самый король, который лишился головы по итогам Великой французской революции (подробнее об этом газета ВЗГЛЯД писала здесь). Современные апологеты «свободы, равенства и братства» довольствовались каменной рукой.