В конце прошедшей недели состоялся второй за несколько месяцев визит премьер-министра Японии Синдзо Абэ в США с целью встречи с Дональдом Трампом. Ради их первой встречи, когда Трамп еще был в статусе избранного президента, Абэ прилетел в Нью-Йорк через несколько дней после победы того на выборах.
Японское руководство должно в весьма сжатые сроки попытаться решить ряд важнейших и крайне трудно совместимых между собой задач
По результатам только что прошедшего визита японский премьер сделал сразу несколько заявлений, касающихся России.
Во-первых, он отметил, без упоминания какого-либо контекста, что они с Трампом обсуждали антироссийские санкции.
Во-вторых, он заявил, что в ходе переговоров заручился пониманием американского президента относительно важности диалога с Россией с целью разрешения существующего спора вокруг Курильских островов.
В-третьих, не углубляясь в подробности для журналистов, Абэ охарактеризовал Трампу российского президента как «человека, который держит обещания».
Невозможно не обратить внимания на то, что действия Абэ в отношении нового президента США отличаются той же повышенной энергичностью (если не сказать суетливостью), что и его шаги в отношениях с Россией.
Причины происходящего вполне очевидны и лежат на поверхности.
С одной стороны, Япония находится в крайне неприятной ситуации военно-политического обострения в регионе, когда минимум две державы Дальнего Востока (Китай и КНДР) имеют на нее серьезный зуб, а поводы для конфликта накапливаются как снежный ком. Например, 12 февраля Северная Корея произвела пуск баллистической ракеты средней дальности «Мусудан», что вызвало традиционно нервную реакцию стран региона. А 13 февраля оказалось отмечено протестом китайского МИДа по поводу японских и американских высказываний об островах Дяоюйдао, которые являются предметом японско-китайского территориального спора.
События же в мире развиваются так, что переход противостояния в фазу горячего конфликта уже не выглядит ненаучной фантастикой.
С другой стороны, экономика Страны восходящего солнца сталкивается с рядом крайне серьезных системных трудностей. В дополнение к этому Штаты являются для Японии важнейшим партнером, а протекционистские намерения Трампа не сулят ей ничего хорошего.
С третьей стороны, ограниченный суверенитет Японии, находящейся с момента окончания Второй мировой войны, по сути, под протекторатом США, все больше ставит под угрозу ее будущее, чего не могут не видеть японские элиты.
Фактически японское руководство должно в весьма сжатые сроки попытаться решить ряд важнейших и крайне трудно совместимых между собой задач.
Первое. Усилить собственный суверенитет, снизив свою зависимость от Вашингтона.
Второе. Спасти национальную экономику, в том числе не допустив ее утопления ради американской.
Третье. По максимуму сохранить добрые отношения со Штатами, параллельно наладив не менее добрые отношения с Россией, причем главной причиной этого является обеспечение национальной безопасности и обороны в усугубляющемся военно-политическом противостоянии в регионе.
Четвертое. По максимуму сохранить лицо, как на международной арене, так и перед японским обществом. Хотя при нынешней политике лихорадочной активности это все сложнее сделать.
Как бы то ни было, свежая риторика Абэ относительно Курил и России крайне показательна.
Территориальные претензии Японии к России на протяжении последних десятилетий являются удавкой, с помощью которой Штаты не допускали урегулирования двусторонних отношений. Ныне же Абэ пытается выскользнуть из этой ловушки: найти более-менее приемлемый для японского общественного мнения вариант урегулирования территориального спора, например в виде совместной хозяйственной деятельности на островах, подписать мирный договор и двигаться дальше. Однако сделать это он сможет только в том случае, если у администрации США не будет принципиальных возражений по данному поводу.
Таким образом, комментарий Абэ о понимании Трампом важности российско-японского диалога является проявлением надежды, что японскому премьеру удалось убедить американского президента не вмешиваться в процесс двустороннего урегулирования.
Однако вопрос о том, насколько обоснованны данные надежды, остается открытым.