В мае 2015 года сотрудник украинской спецслужбы Игорь Рицко (позывной «Алмаз»), работая «под легендой военнослужащего воинской части» Украины, предложил 17-летнему жителю города Ясиноватая Богдану Ковальчуку создать группу из друзей и знакомых, чтобы выбивать долги из коммерсантов. Рицко заметил Ковальчука на одном из пунктов перегрузки контрабандных товаров в городе Скотоватая – тот подрабатывал на разгрузке фур. «Впоследствии Рицко, угрожая Ковальчуку уголовной ответственностью за причастность к контрабанде товаров через линию разграничения, склонил несовершеннолетнего к сотрудничеству с украинской стороной», – отметили в министерстве госбезопасности ДНР.
Они вербуют не пацанов с несчастной судьбой из запущенных украинской же властью шахт, а «кацапов», «ватников», «скот». Так они их называют – и такими считают
С целью выбивания долгов группа Ковальчука, в которую, помимо него самого, вошли еще четверо несовершеннолетних, должна была взорвать машину одного бизнесмена «в качестве устрашения». Для этого Рицко передал Ковальчуку компоненты самодельного взрывного устройства и инструкции. А после того, как подростки подорвали два автомобиля граждан ДНР, украинский агент стал шантажировать подростков и угрожать расправой над ними и над членами их семей. В итоге их удалось принудить к совершению диверсий на военных объектах.
В дальнейшем в группу были втянуты еще два человека. С мая 2015 года по июнь 2016-го Ковальчук и Ко взорвали в том числе военную машину связи, МТЛБ (многоцелевой транспортер легкий бронированный) и служебное авто ясиноватского городского отдела МВД.
Вербовка детей – прием запрещенный. Ранее украинская сторона использовала подростков в основном для работы в прифронтовой полосе: несовершеннолетние бродили туда-сюда через линию фронта по принципу «Красной Шапочки» – и отмазка про бабушку и пирожки работала, потому что в семи случаях из десяти это действительно были обычные подростки, навещавшие родственников, отрезанных линией фронта. Даже унификация пунктов пропуска на них особо не сказалась, поскольку мало кто из солдат, особенно местных ополченцев, всерьез будет досматривать пацана с соседнего хутора или из микрорайона. Собственно, его и досматривать не надо – он не несет с собой какой-либо секретной информации. Но он запомнил, где находится блокпост, а включенный у него в кармане телефон запомнил координаты позиции – набор из 18 цифр, по которым наводится артиллерия.
#{smallinfographicleft=736797}Но использование окраинной шпаны для совершения террористических актов – принципиально новый шаг. До войны в Донецке театров было больше, чем в Одессе (да и сейчас они не закрылись, и вообще – культурная жизнь никуда не делась), но один город, пусть даже крупный – еще не вся агломерация. Что уж говорить о бедняцких шахтерских или железнодорожных поселках, которые в советское время неплохо жили за счет весомой зарплаты шахтеров и железнодорожников, а в украинское превратились в Южную Африку. Тяжелая жизнь, подчас почти нищенское существование, «копанки» (самодеятельные мини-шахты, в которые из-за размера и влезть-то могли только дети) – все это отнюдь не уменьшало число подростков, отличавшихся от беспризорников 20-х и 30-х годов разве что наличием формальной прописки. Даже в относительно стабильные времена в относительно богатых городах оставался пласт «тяжелых детей», в том числе – безотцовщины (сказываются высокая смертность на шахтах, профессиональные заболевания, другие социальные факторы). Автор этих строк в детстве раздавал соседским пацанам привезенные из Москвы майки и футболки – у их матерей-одиночек, работавших, к примеру, на хлебозаводе в Амвросиевке, денег не хватало даже на одежду. Амвросиевка – город одного цементного завода (в числе самых крупных в Европе), над городом постоянно висел смог, многие дети рождались с аномалиями.
Окраинная шпана – идеальный объект для вербовки. И примечательно, что украинская сторона начала именно с криминального варианта: бандитская романтика до сих пор играет свою отрицательную роль в воспитательном процессе. Напомним, что пацаны были пойманы не на криминальном бизнесе, а на сопутствующем ему. Они не торговали наркотиками, не «играли в Эскобара», как некоторые в Москве, не перевозили оружие, не перепродавали гуманитарку, не занимались рэкетом и разбоем. Они разгружали вагоны. То, что вагоны и их груз не совсем легальны, они наверняка знали. Переключить их на криминальные разборки, пообещав бандитскую романтику, легкий заработок и «привилегированную роль» киллеров – особого ума не требовалось. При всей привлекательности современного Донецка во многих рабочих поселках живут в стилистике, которую Россия переборола в себе еще в 90-е. Вот вам и сериал «Бригада».
Да, многое из этой стилистики уже выбила война. Бандитская тема ушла на задворки жизни, тем более что группировки, формировавшиеся на подобной основе, ликвидированы, а организованная преступность уничтожена физически. Но окраинная шпана – тот социальный феномен, который придется лечить еще долгое время. Ребят по-своему жалко, они стали орудием людей циничных, жестоких и асоциальных. Представителям ДНР и тем более России просто не придет в голову формировать на украинской стороне бригаду террористов из подростков, шантажируя их и давая заведомо расстрельные приказы. Это вопрос морального выбора. На жестокой войне он не всегда однозначен, но все-таки однозначен для тех, кто считает себя правым в исторической перспективе.
Нередко уличная шпана (разве что постарше) в условиях такой войны становится как раз опорой национального сопротивления. Другое дело, как складываются судьбы этих ребят впоследствии. Например, в Южной Осетии в 1993 году это закончилось чередой конфликтов между лидерами группировок, которые возглавляли именно такие «парни с улицы», и на ходу формирующимся государством. У ребят были харизма, физическая сила и смелость, но не хватало образования и сдержанности. А у правительства не хватало морального авторитета, чтобы структурировать эту вольницу. В результате погибло много людей, целое поколение оказалось обезглавлено из-за неадекватного поведения двух–трех персонажей, считавших себя «королями улицы». И это очень горький урок, который необходимо помнить.
То, что выявлено сейчас в Ясиноватой, – не только трагедия отдельно взятых пацанов. Это социальное явление, с которым Донецку придется справляться другими методами, нежели в Южной Осетии, где предпочли пулемет.
Работа контрразведки и дальше будет заключаться в выявлении разнообразных диверсионных организаций, формируемых украинской стороной, но уже сейчас можно выявить несколько поведенческих групп, на которые делает ставку СБУ. В первую очередь это те, у кого остались родственники (в основном пожилые) на контролируемой ВСУ территории. Во-вторых, это контрабандистские системы, получающие прибыль на торговле через линию фронта. В-третьих, это социально незащищенные слои, особенно подростки из бедных окраинных поселков.
Забудем сейчас о моральной стороне поведения СБУ, это вообще не повод для обсуждения. Повод – то, что руководству контрразведки ДНР нужно уделить особое внимание этим группам, если уж искоренить беспризорность и контрабанду на данный момент невозможно. Со временем социальные проблемы будут решаться, но сейчас это угроза государственной безопасности, которую, к сожалению, нереально устранить только лишь методами контрразведки. Завтра еще какой-нибудь парнишка – «генерал песчаных карьеров» попадется на удочку «легкой карьеры киллера». Ему будет приятно считать себя Сашей Белым, взрывая чьи-то машины и даже не понимая, что он творит в реальности.
Украинская сторона не считает их за людей. «Герои», «патриоты» и «белая кость» из Киева вербуют не пацанов с несчастной судьбой из запущенных украинской же властью шахт, а «кацапов», «ватников», «скот». Так они их называют – и такими считают. «Они будут сидеть в подвалах» – никто не забыл это заявление «президента мира» Петра Порошенко.
В то же время и в Донецке, и в Луганске понимают, что это в первую очередь запущенные ребята с окраин погубленных городов, у которых и выбора-то порою нет. Но своей головой думать нужно и в юном возрасте. В Горловке все пацаны поднялись на защиту своего города, в том числе обычная шпана из запущенных шахтерских микрорайонов вокруг терриконов.