Заявления британского журналиста, политика и писателя Нила Кларка и американского исследователя Балкан Энди Уилкокссона о том, что Международный трибунал по бывшей Югославии (МТБЮ) фактически оправдал бывшего главу Югославии Слободана Милошевича по нескольким ключевым обвинениям (в первую очередь по обвинению в геноциде мусульман в Сребренице), вызвали предсказуемый ажиотаж. В теории оправдание Милошевича, пусть даже частичное, может разрушить всю систему Гаагского трибунала, основанную скорее на эмоциональном, чем на юридическом обвинении сербов во всех грехах, особенно в развязывании войн на Балканах в 90-х годах прошлого века. Однако МТБЮ отнюдь не горит желанием самоубиться, идейно похоронив вместе с собой всю политику НАТО на Балканах последних 30 лет. Вообще в этой истории все сложнее, чем кажется на первый взгляд, и вместе с тем – опаснее.
Милошевич наиболее демонизированный персонаж европейской истории со времен Второй мировой войны. Хотя бы малейшее отступление от тренда на персонификацию зла в его лице уже невозможно
Так называемое оправдание Милошевича заключено в параграфе 1460 на странице 1303 более чем 2500-страничного приговора по делу тогдашнего лидера боснийских сербов Радована Караджича. Трибунал признает, что в ходе следствия не было найдено никаких доказательств того, что Милошевич «был согласен» с так называемым общим планом (он же «умысел») на осуществление геноцида боснийских мусульман посредством этнических чисток для создания мононациональной территории. С точки зрения здравого смысла это означает, что Милошевич оправдан – и по общим обвинениям в геноциде, и конкретно по «делу Сребреницы», в котором Караджич был признан виновным, а Милошевич просто пристегнут за компанию (собственно, сам МТБЮ, пока Милошевич был еще жив, на боснийские эпизоды особо и не напирал).
При этом пришлось снять несколько пунктов обвинения и с самого Караджича, причем в том числе по пресловутой Сребренице. В первую очередь, не было доказано «создание преступной группы» вместе с руководством Сербии с целью совершения геноцида. Суть их сводилась к совершенно чумовому принципу «совместных преступных действий» (СПД, joint criminal enterprise) и даже «совместных преступных намерений», по которому можно притащить в Гаагу любого серба (и даже не серба), находившегося на государственной или контрактной службе в Сербии, Черногории или Республике Сербской в 90-х годах. Это творчески переработанный МТБЮ порочный принцип «командной ответственности», который отсутствует в мировой юридической системе, более того, не зафиксирован в самом Статуте МТБЮ: там четко прописаны пять видов ответственности, но нет СПД.
Проще говоря, это такая форма теории заговора, которая предусматривает горизонтальную ответственность, касающуюся всех членов «преступной группы», за все действия, совершенные всеми ее членами. Даже за те деяния, о которых осужденный попросту не знал. Но трибунал на полном серьезе полагал, что Милошевич, Караджич, Младич, Краишник, Джорджевич, Крстич, Гверо и вообще каждый, на кого они покажут пальцем, как-то раз или неоднократно собирались где-то и обсуждали, как бы им так сделать, чтобы очистить Восточную Боснию от мусульман путем геноцида. А потом раздали приказы это осуществить. Этакий «заговор «Ванзее».
Изобретя столь удивительную псевдоюридическую формулировку, трибунал даже не постарался подобрать для нее наукоподобное обоснование. В 2004 году Судебная палата так прямо и сказала: «Прокуратура не обязана доказывать, что обвиняемый обладал необходимым умыслом на совершение геноцида на основании ответственности» (имелась в виду та самая ответственность по СПД или «третьей категории»). Хотя любой первокурсник полицейской академии знает, что для обвинения необходимо продемонстрировать, что у обвиняемого были, во-первых, возможность, во-вторых, намерение совершить инкриминируемое ему деяние, причем именно в той формулировке, в какой она зафиксирована в Уголовном кодексе.
Более того, принцип командной ответственности в МТБЮ основывается на уникальном для юстиции постулате о том, что военачальник «имел основания знать» или «должен был знать», что его подчиненные совершают преступления или даже намереваются совершить преступление. С точки зрения права, в котором именно словесные формулировки имеют решающее значение, это нонсенс. Как обвиняемый может утверждать, что он «должен был знать» чьи-то намерения? Халатность – наказуемое деяние, но к военным преступлениям она не применяется. Тем более что трибунал сознательно путает понятия «военные преступления» и «преступления, совершенные в военное время», но это уже мелочь по сравнению с основными юридическими изобретениями МТБЮ.
Теперь переходим к геноциду. В Конвенции ООН о геноциде присутствует фраза «с намерением уничтожить», что подразумевает планирование данного деяния. Но это планирование надо доказать – тот же Ванзейский заговор был доказан на основании сохранившегося в МИД Германии протокола и показаний Эйхмана на суде Израиля. Сделать то же самое МТБЮ по понятным причинам не удалось, и трибунал принялся очень узко (а по сути – как ему захотелось) трактовать само понятие «планирование» как важнейшую квалификацию обвинения в геноциде. И в 1999 году постановил: «Нет необходимости, чтобы эти планы были предварительно составлены или сформулированы». То есть где-то далеко в глубине души обвиняемые хотели устроить геноцид в Восточной Боснии, а затем очень злые люди, угадав эти потаенные желания, осуществили нечто, что трибунал и квалифицирует как геноцид. С этого момента клубок «командной ответственности» начинает раскручиваться в обратном направлении, образуя «преступную группу», а с ней и СПД.
Все до единого обвинения в адрес высших должностных лиц и старших офицеров сербов основываются на этой позорной логике. Первый приговор по Сребренице, в котором фигурировало слово «геноцид», был вынесен генералу Радославу Крстичу – командующему Дринским корпусом Армии Сербской Босны, несмотря на то, что его там физически не было (это обычно называется «алиби» и является основным реабилитирующим понятием). Крстичу изобретательно приписали «пособничество» в геноциде согласно СПД и «командной ответственности» и впаяли 35 лет, которые он отбывает в Великобритании. При этом Международный суд ООН отказался признавать геноцид всех босанцев, и МТБЮ специально прописал в приговоре Крстичу, что имел место геноцид в отдельно взятом месте, но с намерением «уничтожить босанцев Сребреницы» и шире – «мусульман Восточной Боснии». Но не всей Боснии – и, видимо, все-таки не всех.
МТБЮ сам придумывает себе правила, законы и «юридические» нормы, сам их отменяет, сам нарушает и сам трактует. При этом он очень изобретательно обороняется, формулируя такие словесные конструкции, что дух захватывает. Вот и сейчас юридически Милошевича он отнюдь не оправдывал. Формулировки в приговоре Караджичу имеют отношение только к делу Караджича – и ни к какому другому. Даже на его собственной судьбе «отцепление» от коллективного обвинения никак не сказалось: 40 лет тюрьмы – это, по сути, смертный приговор.
Английские и американские авторы, критикующие Гаагу, дежурно обвиняются в просербских и – это сейчас особенно модно – пророссийских симпатиях
А дела Милошевича вообще не существует. Оно закрыто в связи со смертью обвиняемого. Следовательно, вина Милошевича не доказана, он не осужден, ничто не может его реабилитировать или признать невиновным. Зато его имя теперь можно «привязывать» к какому-либо делу или, наоборот, отцеплять от него. В том же приговоре Караджичу прописано, что Милошевич «содействовал» боснийским сербам в ходе конфликта. То есть налицо то же «пособничество» по схеме, уже однажды провернутой в деле генерала Крстича.
Но дело сейчас не в том, был ли оправдан по одному-единственному пункту человек, который в оправдании не нуждается, а в безумных принципах функционирования самого МТБЮ. К примеру, всего по делу «геноцида в Сребренице» трибунал предъявил обвинения четырем сербским генералам. О Крстиче сказано выше. Следующий – генерал-лейтенант Милан Гверо, заместитель Командующего войсками Армии Республики Сербской по морали, праву, информации и религии, де-факто пресс-секретарь Ратко Младича. Он добровольно сдался в Гаагу в 2006 году и был дежурно обвинен в геноциде мусульман. В 2010 году его осудили на пять лет за «негуманные действия» и «преследования», но МТБЮ был вынужден снять с него обвинение в геноциде, массовых убийствах и депортации. Спустя месяц он был освобожден досрочно, а в 2013-м страдавший тяжелой формой диабета генерал умер в Белграде от осложнений после ампутации ноги. Третий – генерал-майор Радивое Милетич, начальник оперативного управления и подготовки Генштаба АРС. После длительного судебного процесса был осужден на 19 лет за преступления против человечности и уже 10 лет находится в тюрьме в Схевенингене, где из-за того же диабета потерял зрение. Геноцид из формулировки МТБЮ также был вычеркнут. Наконец, генерал Здравко Толимир, начальник управления разведки и контрразведки Генштаба АРС. Он был выдан в Гаагу в 2007 году, в 2012-м осужден пожизненно за геноцид, преследования и насильственное перемещение боснийских мусульман в Сребренице, в 2016-м скончался в тюрьме.
Генерал Толимир – единственный, кто непосредственно участвовал в занятии сербскими войсками анклавов Сребреница и Жепа. Он же был главным действующим лицом в освобождении французских летчиков, сбитых ПВО Сербии. Участвовал в Дейтонской конференции и отвечал за имплементацию военной части парижских мирных соглашений со стороны Республики Сербской. А обвинен был по «принципу командной ответственности», поскольку принимал участие в «совместном преступном деянии» с целью уничтожения мусульманского населения Восточной Боснии. Несмотря на то, что Толимир и впрямь непосредственно планировал (это слово здесь уместно) операцию по занятию анклавов и вел переговоры как с мусульманскими командирами, предоставляя им коридор, так и с командованием голландского гарнизона Сребреницы, МТБЮ не смог найти конкретных доказательств его участия в «преступлениях против человечности», приговорив генерала к пожизненному по принципу все того же СПД.
Такими приговорами МТБЮ сам себе создает дополнительные «юридические прецеденты». Декларируемый им принцип «командной ответственности» ставит вне закона всех бывших подчиненных и сотрудников генералов Милетича, Крстича, Гверо и Толимира. То есть две трети Генштаба и всех советников, включая гражданских, иностранцев-добровольцев и контрактников. Это уже не суд, не трибунал и даже не судилище, а инквизиция.
В ответ на всю эту критику апологеты трибунала выбрасывают на оппонентов поток эмоций и агрессивной дискредитации, argumentum ad hominem. А к любому hominem, как известно, можно при желании подобрать такой argumentum, что мало не покажется. К примеру, английские и американские авторы, критикующие Гаагу, дежурно обвиняются в просербских и – это сейчас особенно модно – пророссийских симпатиях.
Но главные аргументы сторонников МТБЮ – это эмоции. Милошевич – наиболее демонизированный персонаж европейской истории со времен Второй мировой войны. Хотя бы малейшее отступление от тренда на персонификацию зла в его лице уже невозможно. И даже вынужденные поправки в разного рода приговоры и решения, частично реабилитирующие тогдашнего главу Югославии (например, обвинение в участии в артиллерийских обстрелах Сараево действительно было отозвано), будут замалчиваться или трактоваться в пользу МТБЮ. Порочный принцип Гаагского трибунала сперва породил юридически ничтожные формулировки и «системы доказательств», а затем сформировал в общественном сознании фальшивые нарративы, не только доминирующие в западном обществе, но укоренившиеся в части сербского.
Развенчание МТБЮ произойдет еще не скоро. Для этого слишком многое в мифологии 90-х годов придется пересматривать.