Беспилотные летательные аппараты (БПЛА) можно разделить на три условные группы: дальние (стратегические), предназначенные для работы в глубоком тылу противника; средние (оперативные) – для уничтожения объектов противника в оперативном тылу (40-50 км); ближние (тактические) дроны, действующие на ЛБС и в ближайшем тылу. Российские войска еще с осени 2022 года, начав применение «Герани-2», заняли лидирующее положение в стратегическом сегменте и уверенно удерживают его по сей день. В оперативном сегменте также очевидно наше преимущество благодаря таким ударным системам, как «Ланцет».
Но в тактическом сегменте ВСУ начали использовать небольшие гражданские дроны не только для воздушной разведки, но и для сброса взрывных устройств еще до 2022 года в ходе агрессии против республик Донбасса. Чуть позже в качестве камикадзе стали использоваться FPV-дроны. Уже в ходе СВО стало ясно, что FPV-дрон во многом может заменить гаубицы, минометы и ПТРК. Тем более что это высокоточное оружие оказывалось гораздо дешевле, чем «умный» снаряд или противотанковая ракета.
С опорой на малые беспилотники ВСУ строили свою схему вооруженной борьбы. Выглядит она примерно так: по линии боевого соприкосновения в воздухе висят разведывательные квадрокоптеры типа «Мавик», фиксируя движения техники и перемещения бойцов. По движущимся целям наносятся удары FPV-дронами, а по защищенным позициям типа блиндажей отправляются тяжелые БПЛА-бомбардировщики «Баба-яга», сбрасывающие 120-мм минометные мины, а то и еще более мощные взрывные устройства. Так ВСУ компенсировали в том числе дефицит подготовленной пехоты.
Впрочем, малые дроны быстро нашли свое место и в структуре российской армии. И в этом велика заслуга частных энтузиастов – инициативных инженеров-разработчиков, волонтеров и ряда военных блогеров, занимавшихся популяризацией «малого воздуха».
Настоящим прорывом последнего времени стало создание дронов на оптоволокне, устойчивых к воздействию неприятельских средств РЭБ.
Впервые эти беспилотники, получившие наименование «Князь Вандал Новгородский» (КВН), были применены против противника, вторгшегося в Курскую область, в 2024 году. С начала 2025 года началось серийное производство этих дронов. Примерно с того же времени украинские источники стали сообщать о численном перевесе российских FPV-дронов, которые не только уничтожают неприятельскую технику и отдельных боевиков, но и действуют как перехватчики, сбивая украинские беспилотники.
Теперь уже противнику приходится нас догонять – Украина пытается производить собственные беспилотники подобного класса. Только сделать это непросто хотя бы потому, что в России есть производство оптоволокна, а на Украине – нет. КНР ей его не продает, и для закупок приходится применять сложные «серые» схемы.
Ключевой прогресс в беспилотниках был достигнут Россией именно в 2025 году. Например, в 2024 году президент Владимир Путин упоминал о сложностях с беспилотниками на одном из участков СВО. А уже под конец 2025 года глава государства отмечал успехи в обеспечении фронта БПЛА. «В сфере беспилотников мы стали безусловными лидерами», – подчеркнул президент и добавил, что «ситуация с беспилотием у нас кардинальным образом поменялась» прежде всего благодаря усилиям министра обороны Андрея Белоусова.
«Если в прошлом году преимущество по боевому применению тактических беспилотников было на стороне противника, то в августе этого года наступил перелом», – говорил по этому поводу в середине декабря 2025 глава Минобороны РФ. И перелом этот был обеспечен, в частности, созданием еще во второй половине 2024 года в рамках Минобороны центра беспилотных технологий «Рубикон».
Это не просто воинское формирование, объединившее операторов БПЛА. Это еще и учебное подразделение, где готовят пилотов FPV-дронов и инструкторов, которые затем обучают бойцов пилотированию дронов на местах. Кроме того, это еще и научно-исследовательский центр, который собирает и анализирует опыт применения беспилотников в реальных боевых условиях, разрабатывает решения по повышению эффективности, проводит испытания новых образцов, взаимодействуя с разработчиками и производителями.
Группы операторов центра работают на самых ответственных участках фронта. При этом неприятель утверждает, что приоритетной задачей «рубиконовцев» является уничтожение вражеских операторов БПЛА. Бойцы выявляют позиции дроноводов противника и либо уничтожают их самостоятельно, либо, если они серьезно укреплены, наводят огонь артиллерии или бомбо-штурмовые удары ВКС.
А в начале ноября 2025 года в Вооруженных силах России создан новый род войск – беспилотных систем. Как сообщал замначальника войск беспилотных систем Сергей Иштуганов, уже сформированы штатные полки, батальоны и другие подразделения. Идет интенсивное наращивание боевого состава уже существующих частей и создание новых.
Сейчас специалистов для частей и подразделений войск беспилотных систем обучают в вузах Минобороны, в военно-учебных центрах при гражданских университетах, на предприятиях-изготовителях дронов и даже в общественных организациях. Интенсивно идет работа по созданию специализированного военного вуза.
По словам Иштуганова, российские операторы беспилотных систем уничтожают около 300 целей ежедневно. Белоусов отмечал, что на наши FPV-дроны приходится до половины потерь ВСУ, а беспилотная авиация в целом стала главной ударной силой Вооруженных сил. По словам министра, «сегодня мы достигли двукратного количественного превосходства над противником. Одновременно расширяется спектр действий беспилотной авиации по разведке, контрбатарейной борьбе, доставке боеприпасов и материальных средств на передовую».
Но войска беспилотных систем – это не только про летающие аппараты. В ВМФ РФ расширяется использование надводных безэкипажных катеров (БЭК). Например, в августе российский БЭК впервые уничтожил корабль противника – средний разведывательный корабль украинских ВМС «Симферополь». Сухопутные войска применяют и транспортные («Курьер») и боевые («Уран») беспилотные наземные средства. «Курьер», в частности, доставляет на передовые позиции продовольствие и боеприпасы.
Направлением же дальнейшего развития беспилотных средств военного назначения видится прежде всего оснащение их тем, что принято называть искусственным интеллектом (ИИ). Скорее всего, расширенное применение ИИ в беспилотниках всех видов – например, для разведки или снабжения воинских частей – станет главной тенденцией 2026 года. Беспилотников в ВС РФ станет не только больше – они станут умнее и еще более опасными для противника.