Спецоперация на Украине продолжается, десятки тысяч добровольцев каждый месяц подписывают контракты с Минобороны и уходят служить. Они приходят на место в том числе и тех, кто возвращается после СВО – завершив контракт или после ранений. Среди ветеранов СВО немало тех, кто вернулся домой с тяжелыми травмами. Иногда – с ампутациями.
Как влияют тяжелые ранения на моральное состояние вернувшихся домой бойцов? От чего в таких случаях зависит полноценное возвращение к мирной жизни? В какой степени можно рассчитывать на помощь государства и фонд «Защитники Отечества»? Как быстро приходят положенные социальные выплаты?
О своем личном опыте восстановления после ампутации газете ВЗГЛЯД рассказал житель Адыгеи, ветеран СВО Эдуард Бараев, награжденный медалью «За отвагу».
ВЗГЛЯД: Как вы жили до февраля 2022 года?
Э. Б.: Простой обыденной жизнью. Дом, семья, работа, планы.
Но вскоре после начала спецоперации я понял, что происходит что-то очень серьезное. Мне было тогда 33 года, я имел опыт срочной службы, звание младшего сержанта, умел стрелять из автомата… И я понял, что тоже должен в этом участвовать. Лучше пойти туда, чем они придут к нам. Было желание помочь своей стране. Чтобы моя семья могла жить спокойно. И я пошел в военкомат, заключил контракт.
ВЗГЛЯД: Как отреагировала ваша семья?
Э. Б.: Мне сперва не поверили, подумали, это у меня шутка такая. А потом… Это же мое решение. Просто согласились.
ВЗГЛЯД: Жена не пыталась удержать?
Э. Б.: Пыталась, но она же понимает, что смысла нет. Если человек собрался, значит, обсуждать нечего, все уже твердо решено.
ВЗГЛЯД: Куда вы попали и как начался ваш боевой путь?
Э. Б.: Шел апрель 2022 года, попал я в Запорожскую область, служил в пехоте. Довольно быстро, через полтора месяца, я был ранен и оказался в госпитале.
ВЗГЛЯД: Что за ранение?
Э. Б.: Первое ранение было легким, осколком был задет бок и палец руки. После госпиталя я остался дома.
Однако осенью 2022 года началась частичная мобилизация, и я решил снова заключить контракт, потому что уже полностью восстановился. И в составе артиллерийского гаубичного дивизиона уехал в Херсонскую область. И там я получил второе ранение. Это была мина. Ампутация ступни, костыли...
ВЗГЛЯД: Какие мысли были в этот момент?
Э. Б.: Как очнулся после наркоза, я два дня был в эмоциональном ступоре. Ведь это уже не осколок. Даже не мог позвонить домой, жене. Как ей сказать, что я остался без ступни? Как в семье это воспримут? Может быть, я окажусь для них обузой?
В итоге я решился позвонить по видеосвязи. Жена взяла трубку, увидела, что я лежу на подушке, значит – госпиталь. Что на этот раз, спрашивает? Снова осколочное? Нет, отвечаю, кое-что похуже. Смотрю в ее глаза и думаю, как мне развернуть камеру, показать? В итоге показал… Она застыла, заплакала и потом говорит: главное, что ты живой, возвращайся домой, мы все тебя ждем.
Мне сразу стало легче. С души свалился камень. Я понял, что меня ждут. Это было очень важно.
ВЗГЛЯД: Вы всерьез опасались, что может быть как-то по-другому?
Э. Б.: Я видел в госпитале разные случаи, в том числе очень жестокие. Со мной лежали ребята тоже с ампутациями – им звонили жены, подруги и говорили, что бросают их. К счастью, меня все это миновало.
ВЗГЛЯД: Что вам больше всего помогло в возвращении к мирной жизни?
Э. Б.: Семья. Безусловно, семья. Жена и дети.
ВЗГЛЯД: Как потом проходило ваше восстановление?
Э. Б.: Меня перевели в госпиталь в Москву. Сначала месяц передвигался на коляске, потом десять месяцев на костылях. Вернулся домой, уже дома ждал протез.
Конечно, сначала все было мучительно, прежде всего эмоционально. Идешь в магазин с женой – на костылях. Хочешь взять в руки пакет, чтобы ей помочь, как всегда делал это раньше, – и не можешь! Это очень злило и давило. Я же все могу, я сильный и здоровый, если бы не эти палки… Не буду скрывать – переживал, можно ли жить с протезом. Было волнительно.
ВЗГЛЯД: Как в итоге?
Э. Б.: Можно! Я примерил протез, встал и пошел, счастливый и довольный, как раньше. Уверенно стоя на ногах. Это было замечательно!
ВЗГЛЯД: Есть какие-то ограничения при ходьбе?
Э. Б.: Абсолютно никаких.
Как сказал один мой друг, «инвалиды – они в голове». Тот, кто хочет, всегда найдет средство, кто не хочет, найдет причины.
Практически полностью восстановился. Хожу с утра до вечера, не натирает, не мешает. Я не чувствую, что в чем-то ущемлен.
ВЗГЛЯД: Протез для вас бесплатный?
Э. Б.: Конечно, все бесплатно. Три месяца в Краснодаре делали протез по меркам. Там все просто, это стандартная работа.
ВЗГЛЯД: Можно встретить жалобы на то, как с ветеранами СВО общаются чиновники, медики. Каков ваш опыт?
Э. Б.: Честно скажу – меня это даже удивляло, – но нет, ничего плохого в этом смысле со мной не происходило. Все идет автоматически – и выплаты социальные, и пенсия. Единственное, я сам ходил в военкомат, чтобы взять удостоверение ВБД (ветерана боевых действий – прим. ВЗГЛЯД). Все просто было, все справки сделали быстро.
Единственное, что в этом смысле можно упомянуть, – долго приходится ждать выплаты. У меня на все про все ушло девять месяцев. Иногда уходит почти год. На это порой люди жалуются. Но в итоге все выплачивают до копейки.
ВЗГЛЯД: Но почему так долго?
Э. Б.: Большая нагрузка на государственные структуры.
ВЗГЛЯД: Вам кто-то сообщал, что именно и сколько вам положено с точки зрения льгот и выплат? Приходилось куда-нибудь обращаться за помощью?
Э. Б.: Я особо не думал об этом.
У меня не было особых проблем, чтобы помощь просить. А потом меня само нашло местное отделение фонда «Защитники Отечества» – уточнили, сколько выплат пришло и за что именно. Так я узнал, что мне еще положены некоторые льготы и выплаты.
А еще мне как-то звонят из фонда и говорят: «Тебе медаль пришла». Честно скажу – я очень хотел медаль. Но не для себя – для сына. Моему сыну сейчас 13 лет. Медаль вручили в администрации города, было торжественно и красиво. Но самое главное – рядом стоял мой сын. Он был так счастлив в тот момент!
Вручение медали «За отвагу». Фото: из личного архива
ВЗГЛЯД: А как вас нашел фонд?
Э. Б.: Там заранее знали, что в регион прибыл ветеран с травмой, и искали меня. Теперь мы с его сотрудниками как хорошие друзья – они всегда стараются помочь. Очень много внимания. Дают билеты в театр, в цирк, на концерты. Плюс фонд еще предложил заняться спортом – и я пошел на стрельбу из лука.
ВЗГЛЯД: Почему именно этот вид спорта?
Э. Б.: С детства мечтал. Видел в телевизоре, читал в книжках, как стреляют из лука, было интересно. По сравнению со стрельбой из автомата интереснее, сложнее. К нам приехал тренер из Москвы и набрал группу.
ВЗГЛЯД: И как вам стрелять из лука с протезом? Там же надо устойчиво стоять, нужна стойка определенная.
Э. Б.: Современные протезы легкие и удобные. Ходишь – и даже незаметно, что у тебя протез. Стрельбе не мешает никак.
ВЗГЛЯД: Вы видите, как другие ветераны возвращаются к мирной жизни?
Э. Б.: Конечно. Например, я с группой ветеранов из Адыгеи ездил в августе в Ставрополь на Кубок СВО. Я представлял стрельбу из лука, один из моих товарищей – пауэрлифтинг, еще было перетягивание каната, настольный теннис и много других видов спорта. И таких, как я, приехало на эти соревнования с нашего региона человек 150–200. Кто-то без ноги, кто-то без руки, кто-то без обеих ног, на протезах – но у них в глазах нет никакой особой потери, они счастливы и живут дальше. Не запили и не плачутся.
ВЗГЛЯД: Что бы вы сказали тем, кто оказался в более тяжелом моральном состоянии?
Э. Б.: Поднять глаза, взглянуть на небо и подумать о том, чем ты жил до войны. Ничего же сильно не изменилось. Да, есть физические перемены, но вокруг те же люди, та же Родина. Надо двигаться дальше, через не могу.
ВЗГЛЯД: Чем вы занимаетесь теперь в мирной жизни?
Э. Б.: Делаю ремонт в доме. А кроме того, мы с семьей собираемся построить магазин, продавать товары для строительства. Так что цель есть, буду заниматься бизнесом. Мне 35 лет, вся жизнь впереди.
ВЗГЛЯД: Хотите сказать, что ваша жизнь как минимум не хуже той, что была до ранения?
Э. Б.: Даже лучше. Если разделить на до и после – я стал, несомненно, старше, более зрелым. И абсолютно не жалею, что воевал. Я люблю свою страну, она мне очень дорога. И для ее защиты, если вновь вдруг это понадобится, даже мой протез не помешает мне снова взять в руки автомат.