В Третьяковской галерее накануне вечером вандал серьезно повредил картину Ильи Репина «Иван Грозный и его сын Иван», которая в народе более известна как «Иван Грозный убивает своего сына».

В 20.55, прямо перед закрытием музея, во время комиссионного обхода постоянной экспозиции мужчина из числа последних посетителей прорвался в уже пустой зал Ильи Репина сквозь группу сотрудников галереи и нанес по застекленному полотну картины несколько ударов металлической стойкой ограждения.

«В результате ударов толстое стекло, защищавшее работу от колебаний температурно-влажностного режима, было разбито. Картине нанесены серьезные повреждения. Холст прорван в трех местах в центральной части работы на фигуре царевича. От падения стекла сильно пострадала авторская художественная рама. По счастливой случайности самое ценное – изображения лиц и рук царя и царевича – не пострадали», – сказали в пресс-службе.

На место происшествия незамедлительно прибыли главный хранитель, реставраторы, руководство службы безопасности музея, а также сотрудники специализированной фирмы по работе с произведениями искусства. Реставраторы извлекли осколки стекла, демонтировали картину и перенесли ее в реставрационную мастерскую музея.

По данным источников ТАСС в правоохранительных органах, вандалом оказался 37-летний приезжий из Воронежа Игорь Подпорин. На допросе после задержания он пояснил, что мотивом его поступка явилась «историческая недостоверность изображенного сюжета», мол, «Грозный не убивал сына, картина искажает историю, поэтому ее нужно уничтожить». Несколько лет назад группа «православных активистов» требовала убрать полотно из экспозиции за содержание в ней «клеветы на русский народ и русское государство».

Впрочем, в той части допроса, которая была предана огласке, задержанный прямо признает свою ответственность за содеянное, осознает тяжесть «поступка», а также называет совершенно банальный мотив своих действий – захотел посмотреть на картину, в восемь вечера зашел в музейный буфет, где выпил сто грамм водки: «Водку не пью, вот и накрыло...»

В отношении Подпорина возбуждено уголовное дело по статье «Уничтожение или повреждение объектов культурного наследия...».

Картина Репина «Иван Грозный и его сын Иван 16 ноября 1581 года» впервые была показана в 1885 году. Попытки испортить шедевр предпринимались и ранее.

О том, насколько трудоемкой будет реставрация и каких усилий она потребует, газете ВЗГЛЯД рассказал художник-реставратор Александр Сапожников, который руководил реставрацией Овального зала Сенатского корпуса Московского кремля, Грановитой палаты Московского кремля (живопись XIX в.) и участвовал в создании интерьеров Пантеона мемориала победы на Поклонной горе.

ВЗГЛЯД: Александр Александрович, насколько трудно будет восстановить картину?

Александр Сапожников: Непросто. Полотно и до этого было ужасное, потому что еще при жизни Ильи Ефимовича на нем произошло 270 отслоений красочного слоя. Репин писал эту картину на немецких холстах. В Германии было валовое производство: материя наматывалась на вал и просыпалась тальком, чтобы холст не слипался. Из-за талька связь красочного слоя с поверхностным грунтом практически отсутствовала. Эти отслоения – страшный недосмотр Ильи Ефимовича Репина... Поэтому-то картина находилась под стеклом. Третьяковской галерее придется приложить неимоверные усилия для восстановления этого полотна.

ВЗГЛЯД: Квалификации российских специалистов будет достаточно или придется обращаться за помощью к зарубежным экспертам?

А.С.: В Третьяковской галерее великолепный штат сотрудников. Третьяковская реставрационная школа традиционно очень сильная.

ВЗГЛЯД: Как долго придется восстанавливать картину и насколько затратным может оказаться процесс? По уже высказанным оценкам, такие работы могут стоить до 500 тысяч.

А.С.: Это масштабная и скрупулезная работа. Все зависит от того, сколько внимания уделить этому. Я уверен, что картиной будут заниматься, а не отложат в долгий ящик. Уверен, что картина сразу пойдет в работу, чтобы закрыть этот неприятный случай и снова показать ее зрителям.

Музей своими силами справится с этой задачей. У нас спасали дрезденские шедевры, которые доставали буквально из воды, работали в полевых условиях, не было времени ковырять в носу и рассуждать о технологиях.

Реставрация – это творческий процесс. Нельзя просто сидеть и чешуйки укладывать, надо еще передать колорит автора с помощью тонировки. Тут важно творческое начало, здесь талант граничит с высококвалифицированным ремеслом.

Я даже не сомневаюсь, что они прекрасно сделают и ничего не переделают, в отличие от итальянской школы реставраторов. Может быть, и хорошо, что у нас не используются ноу-хау на таком уровне, как в Германии и Италии. У них разработали новое укрепляющее средство, клеящие материалы, мы же пока шли в хвосте, но позже убедились, что использование новых средств может даже навредить.

Например, в одном случае красочный слой потемнел. Да, современные пропитки прекрасно укрепляют, но кому нужны темные ореолы? Это искажает святость живописи. Поэтому наш консерватизм очень позитивен. Мы используем вещества, как в глубокой древности, и мы ближе к тем материалам, на основании которых эти произведения созданы. И это важно.

Но суть не в стоимости, хоть сто миллионов! Суть в невозможности восстановления подлинника. То, что мы воспринимаем, – для нас ценно видеть подлинник.

Реконструировать сейчас можно все что угодно, но мы не восстановим духовный темперамент автора, его видение мира. Реставраторы могут восстановить только внешнее сходство цифровыми и всякими технологиями.

Но божественное, то, что заложено в природу, – невозможно восстановить, хоть мы голографически воспроизведем картину. При реставрации будет утрачена масса нюансов.

Но реставраторы справятся со своей технической задачей. Предполагаю, что с картиной будут проведены дополнительные работы, которые до этого по каким-то причинам откладывались.

ВЗГЛЯД: Подобные инциденты происходили во многих странах. Что движет этими людьми?

А.С.: Это не криминал. Шедевры психологически воздействуют на публику. Часто кидаются почему-то на женские обнаженные фигуры...

ВЗГЛЯД: Почему столь ценные картины у нас не помещают под ударопрочные стекла?

А.С.: Каждый шедевр требует представления перед зрителем без всяких излишних защитных стекол. Вы даже оригинал не так воспринимаете энергетически. Тут, безусловно, есть риски. Я согласен, что близко подпускать к великим шедеврам нельзя, а то каждый будет трогать пальцем, что может позволить себе невоспитанная публика.

Первые открытые галереи появились в Лувре еще в XVIII веке, не для элитной изысканной публики, а широкого посещения. Таким образом воспитываются народные массы.