В советское время космонавтов по умолчанию воспринимали как героев и почти как святых. Сейчас эта профессия несколько потеряла в престижности и почете, но интерес к ней по-прежнему значителен. Правда, с поправкой на эпоху.
Если верить статистике поисковых запросов по данной теме, людей часто интересует, можно ли в космосе пить и курить и насколько это распространено? Другая популярная тема для изысканий – зачем космонавтам выдают оружие, неужели для защиты от инопланетной угрозы? Попробуем разобраться.
Что пьют на орбите?
«На МКС отправили бутылку виски для понимания того, как ведет себя алкоголь в невесомости, но пить этот напиток космонавтам и астронавтам не разрешат», – сообщил своим читателям несколько лет назад журнал National Geographic. За астронавтов не ответим, но космонавтов это насмешило – русские пили в космосе со времен Юрия Гагарина.
Дважды Герой Советского Союза космонавт Петр Климук рассказывал в доверительной беседе, что на корабле всегда было что выпить. Другие космонавты подтверждали: спиртное и даже сигареты проносили в скафандрах. Если было нужно, друзья-техники переправляли коньяк в кабину космического корабля, разливали в целлофановые кульки и прятали среди оборудования.
Кстати, на орбите побывали практически все спиртные напитки, но ничего, кроме коньяка, не прижилось – вкусно, статусно, компактно. Отдельный разговор – пиво. Если его все-таки пили, то раскручивали товарища вокруг своей оси, чтобы центробежные силы прижимали напиток к стенке банки. Фонтана при ее открытии все равно не удавалось избежать, и пиво приходилось ловить по всей станции.
А вот курили на станции «Мир» редко. От этого быстро выходили из строя патроны регенерации воздуха, что сразу же вызывало подозрения у Центра управления полетами: либо оборудование некачественное, либо курят, что строжайше запрещено. Разумеется, то же относилось и к алкоголю, но его употребление удавалось скрывать.
Одна из причин строгого «сухого закона» в том, что спиртное «вымывает» из организма кальций, а в невесомости этот процесс происходит значительно быстрее. Как ни восполняй потери, после полета никто не стоит на ногах – кости изгибаются дугой под тяжестью тела. Как пишет офицер РВСН, ветеран Байконура Виталий Чечило: «Первые дни после полета их держат в бассейне с поплавками на шее и интенсивно пичкают кальцием. Когда я все это увидел... приобрел стойкое отвращение к ремеслу космонавта».
Впрочем, эти страдания окупались с лихвой. За сутки пребывания на орбите платили по 25 рублей командировочных, не считая зарплаты и всяких надбавок.
Что же касается самого первого космонавта, как писал присматривавший за Юрием Гагариным агент КГБ, в пьянстве тот замечен не был, однако по утрам «жадно пил холодную воду».
Зачем Гагарину пистолет?
Вечер накануне своего исторического полета Гагарин провел в компании генерала Николая Каманина и Германа Титова. Спали в одном номере. Утром будущий первый космонавт выпил бокал холодного шампанского – и сразу в путь. На полдороге к старту автобус остановился, Гагарин вышел и помочился на правое заднее колесо. Дальше – ракета и путь на орбиту Земли.
Достоверно известно, что ему дали в дорогу пистолет Макарова. Ракеты тогда летали не слишком точно, был риск, что ее отнесет в открытый космос: Земля удаляется с каждой минутой, спасения ждать неоткуда, кричать бесполезно. Поначалу корабль «Восток» вообще хотели оснастить системой аварийного подрыва, чтобы в руки врага не попал и вообще – на всякий случай. Но решили не усложнять. Пистолета хватит.
В дневниках Каманина, отвечавшего за подготовку космонавтов, первоначальный список выглядел так: Гагарин, Титов, Нелюбов, Николаев, Быковский, Попович. По существу все они были смертниками, и этого никто не скрывал. Генерал пишет: «В эти дни у меня часто возникали вопросы: «Кто из этой шестерки войдет в историю как первый человек, совершивший космический полет? Кто первым из них, возможно, поплатится жизнью за эту дерзкую попытку?» Уже на старте Каманин буквально вырывал Гагарина из рук провожавших. Многие плакали. Прощались как в последний раз.
Согласно распространенной конспирологической теории, Гагарин не был первопроходцем. В скупых воспоминаниях людей, причастных к освоению космоса, есть намеки даже на то, что с пистолетом в ракетах летали и до Гагарина, но Юрию Алексеевичу повезло – он вернулся.
Так это или нет, но Гагарин и впрямь человек везучий. По воспоминаниям все того же Каманина, первым космонавтом должен был стать Павел Попович, его кандидатуру поначалу рассматривали как основную. Но обнаружилась проблема – Попович «ведет себя в раздорах с женой излишне мягко». «Может быть, поведение Поповича объясняется редким благородством души, а может быть, за таким поведением есть и неизвестная нам тайна... Семейные неурядицы тянут его назад. Будем принимать меры, чтобы помочь ему». Что Каманин имел под этим в виду, неизвестно. Попович должен был дать жене по морде, чтобы стать первым космонавтом планеты Земля?
Но вернемся к Макарову: «традиция» брать с собой в дорогу пистолет закрепилась, и произошло это неслучайно. Тем из гражданских, кто узнавал о вооружении космонавтов, рассказывали про аварийный запас, приземление в безлюдном месте – и так далее. Но надо понимать, что на станцию «Мир» летали три категории космонавтов: инженеры от ВПК, медики от Института Медико-биологических проблем и военные от Минобороны. Главными в экипажах всегда становились последние. В случае особых обстоятельств экипаж «Мира» становился боевой космической единицей со всеми вытекающими. Для авторитета военному командиру и полагался штатный пистолет.
По большому счету, сугубо гражданская космонавтика в те годы существовала только в головах идеалистов. На деле Гагарин и его друзья летали крепить ракетно-ядерное могущество Родины.
Долгое время главным преимуществом советских РВСН считалось наличие на орбите неуязвимого командного пункта – космической станции «Салют». У американцев ничего подобного не было никогда. По многим расчетам именно этот командный пункт давал надежду на победу в ядерной войне, поскольку космонавты могли управлять запуском ядерных баллистических ракет с орбиты. По сути, наши люди находились в космосе на боевом дежурстве, частично замаскированном под научные изыскания.