– Леонид Михайлович, насколько, по вашему мнению, за время своего существования ОНФ состоялся как общественная организация? Превратился ли он в полноценную эффективную площадку для обсуждения и решения проблем?
К сожалению, не все поручения исполняются, и прежде всего Минфином. Мы считаем, что финансирование недостаточное: всего 3,2% от ВВП, это очень низкий показатель
– Когда создавался Общероссийский народный фронт, я слабо представлял себе, что он превратится в организацию, которая играет не последнюю роль в общественной жизни России. Некоторые считают, что наша сила в том, что мы можем «пожаловаться» президенту на те или иные безобразия. Но, с моей точки зрения, ОНФ уже настолько вырос и структурно, и качественно, что он уже и сам, без обращения к главе государства, может решать большое количество вопросов. Он выполняет функцию общественного контроля, но здесь нам надо не подменять понятия. У нас есть организации, которые занимаются контролем – прокуратура, следственные органы, Счетная палата, и наша работа должна заключаться прежде всего в том, чтобы реагировать на просьбы тех, кто к нам обращается. Мы по факту последняя инстанция, куда люди приходят после обращения в одну организацию, вторую, третью, и народ как раз видит в нас эту функцию общественного контроля.
– Какие направления работы, на ваш взгляд, являются первостепенными? Как накопленный за время работы ОНФ опыт можно использовать в дальнейшем?
– Я думаю, самое важное – это работа над законом «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». Я хочу напомнить, что, когда в тот момент создавался Народный фронт и Национальная медицинская палата (НМП) одна из первых пришла в ОНФ, мы поставили остро вопрос о том, что проект закона, который энергично продвигало прошлое Министерство здравоохранения и социального развития, не годится, в нем есть ряд недостатков, и в таком виде принимать его невозможно.
При этом закон прошел уже второе чтение и должен был быть принят, однако по нашему настоянию с поддержкой Владимира Владимировича мы пришли в Думу, стали совместно искать пути совершенствования этого закона. Мы уже добились значительных изменений, но до сих пор закон не совершенный. Мы продолжаем вносить в него корректировки, что еще раз подчеркивает, что мы были правы, что закон был сырой. Между тем в законе содержатся основные вопросы, касающиеся здоровья россиян.
В 2015 и 2016 годах было обеспечено финансирование федеральных медицинских учреждений, оказывающих специализированную высокотехнологичную помощь, не включенную в базовую программу ОМС. А в связи с исполнением поручения об усилении контроля за проведением пренатальной диагностики беременных удалось добиться снижения показателя младенческой смертности.
– Самым значимым событием, проведенным ОНФ по теме медицины, стал форум ОНФ по здравоохранению 2015 года, после которого был дан ряд президентских поручений. Как вы оцениваете исполнение данных поручений?
– К сожалению, не все поручения исполняются, и прежде всего Минфином. Нас беспокоит уровень финансирования здравоохранения. Мы считаем, что финансирование недостаточное: всего 3,2% от ВВП, это очень низкий показатель. Мы только что вернулись из Китая: там 5,6%, и за рубежом где-то до 10%, там это все в евро, в долларах, а у нас в рублях 3,2%, и, конечно, при таком финансировании сделать здравоохранение мощным очень сложно.
– За год состоялось несколько совместных выездных заседаний ОНФ и Минздрава в Биробиджан (ЕАО), на которых обсуждалась проблема простаивания медицинского оборудования. Получилось ли запустить это оборудование? Насколько масштабная проблема с простаиванием оборудования в других регионах?
– Дело в том, что невероятное число компьютерных томографов, МРТ, УЗИ, лабораторного оборудования было получено по региональной программе модернизации здравоохранения, такого вообще никогда не было. И сегодня мы по оснащению можем сравниться со многими зарубежными странами. Но проблема в том, что все это оборудование требует постоянной наладки, контроля, ремонта, замены определенных деталей.
#{interviewsociety}И все это сегодня стоит в связи с падением рубля. Все теперь гораздо дороже, чем это было раньше. Деньги на покрытие этой разницы нам никто не выделяет. Как результат, большое количество медицинской аппаратуры простаивает, и весь эффект от модернизации здравоохранения может уйти в песок, если мы не обеспечим условия и дополнительное финансирование по закупке и эксплуатации этого оборудования. Отношение Минфина к здравоохранению, к нам, медикам, абсолютно непонятно. Такое ощущение, что те, кто сегодня решает вопрос финансирования здравоохранения, не очень заботятся о нем, так как сами не знают, что творится в обычных больницах и поликлиниках, поскольку обслуживаются в элитных лечебных учреждениях.
– Здравоохранению крайне нужна система законов, которая будет регулировать и поддерживать медицинскую сферу. Для этого необходимо присутствие медицинских специалистов на всех уровнях законодательной власти, что позволит не пропускать не до конца доработанные законы. В нынешнюю Думу, например, от ОНФ попало достаточно подобных специалистов?
– В Госдуме никогда не было такого большого количества врачей в комитете по охране здоровья. Мы внимательно смотрим, как Госдума будет принимать тот бюджет, который был разработан правительством. Нам будет интересно, как все эти люди будут голосовать в отношении бюджета и какое решение примет партия «Единая Россия» по этому поводу. Это будет лакмусовая бумага для нас для всех. Если они не найдут возможность повысить долю здравоохранения в ВВП, ничего хорошего из этого не будет.
– В стране сохраняется серьезный дефицит врачей. Каким образом можно решить эту проблему?
– Дефицит врачебных кадров связан с тем, что в течение последних 16 лет мы отказались от практики обязательного распределения выпускников, которые обучаются за государственный счет в медицинских учреждениях, и перешли на свободное распределение. Все попытки иными путями решить вопрос не приведут в самое ближайшее время к решению кадрового вопроса. Сейчас в кадровом вопросе, особенно в первичном звене, у нас катастрофа. Есть населенные пункты, где нет даже одного доктора. Это просто угроза безопасности страны.
Положительным решением является расширение программы «Земский доктор» и увеличение возраста тех, кто имеет возможность стать участниками данной программы.
В целом положительными являются остановка ликвидации фельдшерско-акушерских пунктов (ФАП) и перевод некоторых в участки врачей общей практики. Количество врачей в сельской местности постепенно увеличивается. Решение Путина о выделении по одному миллиону рублей врачам, которые переезжают в сельскую местность, сдвинуло ситуацию с мертвой точки. Однако без дополнительной работы местных органов власти и губернаторов мы кадровые проблемы не решим.
– Как вы считаете, насколько обращается внимание на профилактику в отечественной медицине, как можно переориентировать внимание на нее?
– Мы должны найти вариант решения этого сложного социального вопроса, потому что без ответственности граждан за свое здоровье мы не сделаем здравоохранение качественным. Здоровье человека тесно связано со здравоохранением, но на здоровье также сильно отражаются такие вещи, как экология, вода, питание, образ жизни, социальная напряженность, бедность и так далее. И в продолжительности жизни то же самое. Ярким примером являются долгожители горных районов, которые не имеют достаточного медицинского обслуживания, но вместе с тем живут очень долго. Думаю, что сейчас перед ОНФ стоит много задач и проблем, которые мы не выдумываем, а которые ставит перед нами население страны, и мы должны быть на высоте, работать так, чтобы не было стыдно нам и всему ОНФ.