Министерство внутренних дел в пятницу опубликовало для обсуждения проект закона «Об основах системы профилактики правонарушений в РФ». Документ предусматривает создание региональных межведомственных комиссий, подотчетных правительственной комиссии, в задачи которых будет входить проведение индивидуальной и виктимологической (виктимология – наука о потерпевших) профилактики правонарушений.

Настоящих профессионалов в Петербурге и Москве не хватает, а где вы их возьмете в провинции?

«Меры индивидуальной профилактики правонарушений применяются для систематического целенаправленного воздействия на правосознание и поведение лица, от которого следует ожидать совершения правонарушения, либо его ближайшее окружение в целях предупреждения совершения правонарушений со стороны указанных лиц», – говорится в законопроекте. К таким мерам, согласно документу, относятся профилактическая беседа, установление особых требований к поведению правонарушителя, профилактический учет и контроль, принудительные меры медицинского характера и воспитательного воздействия, устанавливаемые судом, или установление судом административного надзора. Поводами для принятия мер индивидуальной профилактики могут служить сообщения или заявления граждан, сообщения в СМИ, материалы госорганов и органов местного самоуправления, а также решения суда.

«Меры виктимологической профилактики правонарушений... осуществляются исключительно с целью снижения у лиц риска стать жертвами противоправных посягательств», – говорится в документе. В частности, такие меры включают выявление потенциальных жертв правонарушений, криминальных ситуаций, в которые они могут попасть, оказание им помощи с целью активизации внутренних защитных возможностей, а также обеспечение их личной и имущественной безопасности.

Прокомментировать законопроект газета ВЗГЛЯД попросила криминолога, доктора юридических наук Якова Гилинского.

ВЗГЛЯД: Яков Ильич, в чем, по-вашему, основная суть представленного МВД на обсуждение законопроекта?

Яков Гилинский: Здесь нет ничего нового. Эти нормы существуют уже десятилетиями. Есть три вида профилактики. Первичный уровень – так называемая общесоциальная профилактика. Это, скажем, сокращение бедности. Вторичная – так называемая специальная профилактика – например, установка охранной сигнализации в парадных, металлических решеток на окнах первых этажей, металлических дверей и т. д. Наконец, третичная, или индивидуальная профилактика, – работа с семьями алкоголиков и наркоманов, лиц, освободившихся из мест лишения свободы. Это давно вменено в обязанности участковых инспекторов. Вся эта болтовня идет с советских времен.

ВЗГЛЯД: В пояснительной записке так и говорится: в последнее время руководством страны неоднократно ставилась задача «по восстановлению действовавшей до середины 90-х годов прошлого века государственной системы профилактики правонарушений». Авторы документа называют ее эффективной. Вы согласны с такой оценкой?

Я. Г.: Нет. В советское время эта система была хорошо разработана теоретически. Работы велись еще в 1970-е годы. Но на практике это действовало не очень хорошо. Сейчас это не действует вообще и не будет действовать.

ВЗГЛЯД: По какой причине?

Я. Г.: А кто умеет этим заниматься? Это нужно на каждого по хорошему психологу, специально подготовленному. Кто это будет делать? Участковый инспектор, который никогда не делал и не умеет? Не дай Бог.

Нужны профессионалы: хорошо квалифицированные кадры социальных и общих психологов, социальных педагогов. Где они? Настоящих профессионалов в Петербурге и Москве не хватает, а где вы их возьмете в провинции? А кроме того, нужны средства. А создание новых комиссий... ну что у нас, мало комиссий и комитетов? Еще одна липа будет.

ВЗГЛЯД: Представители каких ведомств могут участвовать в межведомственных комиссиях, о которых говорится в законопроекте?

Я. Г.: Здесь может быть МВД, прокуратура, ФСБ, наверное, припутают и, конечно, ФСКН, органы образования и здравоохранения, психологи. По идее, должны быть и научные работники, криминологи. Но я не знаю, будут они или нет.

ВЗГЛЯД: В документе речь идет не только о потенциальных правонарушителях, но и о работе с потенциальными жертвами...

Я. Г.: Вот это как раз более реально. И есть опыт такой работы. Например, появляется новая форма мошенничества. Сейчас их очень много, связанных с мобильными телефонами, Интернетом и т. д. Вместо того, чтобы раскидывать по почтовым ящикам всякую рекламу, нужно разбрасывать предупреждающие книжечки: в каких случаях что делать, чего надо опасаться, каковы последние методы хищений, мошенничества и т. д. Это одна из немногих реальных вещей. Надо только понимать, кто будет разрабатывать эти книжечки, кто будет распространять их по почтовым ящикам.

ВЗГЛЯД: Какие группы граждан отличаются повышенной виктимностью?

Я. Г.: Это зависит от категории преступлений. Молодые женщины обладают повышенной виктимностью в части изнасилований, дети – в части сексуальных домогательств. Пенсионеры виктимны в дни получения пенсий, когда их подкарауливают и отнимают копейки, которые те получают. Молодые люди, сильные, работающие, обладают повышенной виктимностью в связи с грабежами и разбоями. По каждому виду преступлений есть группы повышенной и пониженной виктимности.

ВЗГЛЯД: Возможна ли какая-то индивидуальная работа с гражданами, обладающими повышенной виктимностью?

Я. Г.: Абсолютно нереально – это 100% населения. Кто этим будет заниматься? Нужно проводить разъяснительную работу в СМИ и по почте.

ВЗГЛЯД: Как комиссии будут определять потенциальных преступников? Или к таковым отнесут только тех, кто уже совершил правонарушение?

Я. Г.: Не обязательно. Это так называемые трудные, конфликтные семьи, семьи, где есть алкоголики, наркоманы, подростки, состоящие на учете в органах МВД.

ВЗГЛЯД: Таких граждан меньше, чем 100% населения. Вы считаете, с ними тоже не надо пытаться вести индивидуальную работу?

Я. Г.: Работа может проводиться, но она не проводилась, не проводится и не будет проводиться. Дело в том, что лучше всего такую работу могут проводить общественные организации, но им, как показывает практика, не только не помогают, но и мешают.

Есть организации, работающие с лицами, освободившимися из мест лишения свободы, есть организации, работающие с наркоманами, с алкоголиками. Из профессионалов в такой работе должны быть в отдельных случаях психологи, в отдельных случаях психиатры.

ВЗГЛЯД: В законопроекте говорится, что меры индивидуальной профилактики применяются для «воздействия на лиц, от которых следует ожидать совершения правонарушения». Одной из мер называется «установление особых требований к поведению правонарушителя». Вместе с тем в числе объектов профилактической деятельности называются «физические лица, поведение которых нарушает социальные нормы и дает основание субъектам системы профилактики прогнозировать совершение ими правонарушения». Кто и как это будет определять? Возможны ли ситуации, когда полицейский установит особые требованию к гражданину за запись в блоге, например, или по каким-то личным соображениям?

Я. Г.: Это вопрос применения. Дело в том, что профессионалам хорошо известно, что это такое. По объективным причинам невозможно предусмотреть все категории. Здесь могут быть лица с психическими, психологическими отклонениями, умственно отсталые. Объективно невозможно перечислить все категории. А субъективно под это можно подвести кого угодно, вы абсолютно правы.

ВЗГЛЯД: То есть этот документ дает новые основания для произвола?

Я. Г.: Да, но эти основания и так были. Они существуют во всех ведомственных инструкциях, просто о них люди не знают. Эти инструкции так и остаются на бумаге. Или используются совсем не с теми намерениями, ради которых создавались.

Я бы не сказал, чтобы здесь был какой-то особенный коррупциогенный потенциал. Любой закон является в какой-то степени коррупциогенным, потому что, если устанавливаются запреты, значит, их можно будет преодолевать посредством взяток. Если устанавливаются какие-то льготы и поощрения, следовательно, их можно будет получать посредством взяток. Любой закон, утверждает ли он что-либо позитивное или негативное, может быть использован коррупционером. Этот закон принципиально ничего не изменит ни в лучшую, ни в худшую сторону.