– Наталья Владимировна, поступал ли в «Архнадзор» проект подписанного сегодня документа, удалось ли вам ознакомиться с его содержанием?
– «Архнадзор» не является согласующей инстанцией, поэтому никаких документов в обязательном порядке к нам не поступало. К сожалению, мы с проектом этого документа знакомы не были.
Некоторые объекты ждут включения в списки памятников еще с 1970-х годов, хотя закон определяет срок в год
Само по себе это событие чрезвычайно позитивное. Потому что отсутствие определенных территорий у памятников оставляло совершенно свободные руки для застройщиков – и происходило множество случаев, когда в непосредственной близости от памятника проектировалась и появлялась новая застройка, которая наносила и физический ущерб памятнику, и ущерб соответствующей территории.
Настораживает то, что это постановление о территориях было подписано уже после того, как вступил в силу Генплан. Учитывая то, что Генплан страдает таким пороком, как автоматическое включение в него всех зданий, включенных в принятые и утвержденные постановлением правительства Москвы планы застройки, боюсь, что территории памятников формировались исходя из этих самых интересов застройщиков, которые уже успели застолбить себе площадку в непосредственной близости от объектов культурного наследия. Не видя самого документа, я не могу с уверенностью утверждать, что он носит такой конформистский характер, но есть такие опасения. Поэтому нужно очень внимательно посмотреть, каким образом сформированы эти территории.
– То есть по логике этот документ должен был быть подписан до или совместно с Генпланом?
– Разумеется, документ должен был быть подписан до Генплана, это раз. А вообще, в норме территория объекта культурного наследия определяется вслед за постановкой на охрану соответствующего памятника.
Вообще ненормально то, что накапливается такое огромное количество объектов культурного наследия без своих определенных территорий. Существует определенная законом процедура, согласно которой проводится комплекс мер по охране объектов культурного наследия, в том числе определение его территории и зоны охраны. И тогда мы можем быть уверены, что объекту ничто не угрожает – в десяти метрах от его фундамента не будет вырыт огромный котлован, его не заслонит какое-то новое современное здание, историческая среда вокруг него будет сохранна.
То, что едва не случилось с церковью Воскресенья в Кадашах, и то, что там до сих пор продолжает происходить, – это следствие длительного неутверждения территории этой церкви как исторического памятника. Кстати, интересно будет узнать, вошла ли территория церкви Воскресенья в список, который мэр подписал сегодня.
– С чем, по-вашему, связана тенденция к накоплению объектов архитектурного наследия, которые не имеют обозначенных территорий? Что это – откладывание в долгий ящик, безразличие чиновников или же имеет место какой-то коммерческий интерес тех структур, которые хотят использовать эти территории под застройку?
– Там работает комплекс факторов. Во-первых, и это несомненно, там присутствует коммерческая заинтересованность. Потому что статус памятника охранной зоны делает соответствующую территорию непригодной для застройки. И чем дольше такого статуса не будет, тем большая вероятность, что застройщики прихватят какой-то кусок себе под застройку.
Кроме того, это еще следствие непрофессиональной работы органов охраны памятников в Москве. Они не справляются с тем объемом работы, который на них лежит.
И наконец, последняя проблема была создана уже федеральными властями, которые длительное время не утверждают положение об аттестации экспертов, которые должны проводить историко-культурную экспертизу. Это связано с какими-то непонятными бюрократическими проблемами – Министерство культуры не может выпустить это постановление. Но вследствие этого во всей стране остановилась экспертная деятельность: нет аттестованных экспертов – значит, невозможно провести историко-культурную экспертизу, результаты которой были бы законными.
– А что именно дает утверждение границ объектов с точки зрения сохранения исторической застройки?
– У каждого памятника архитектуры в обязательном порядке есть территория. Она может быть разной. В некоторых случаях территория рисуется просто в границах стен здания – земля под ним и больше ничего. У других объектов – у городских усадеб, например, – территория охватывает двор, который может быть достаточно обширным.
На территории объекта историко-культурного наследия никакое строительство невозможно в принципе. Там действуют очень строгие охранные меры. Это, во-первых, гарантия физической сохранности объекта, а во-вторых, гарантия того, что его обзор не будет нарушен, что он не будет искажен какими-то дополнительными пристройками, что тоже, к сожалению, случается.
Но кроме территории, у объекта культурного наследия есть еще зона охраны – это такие концентрические, расходящиеся от него круги, у которых тоже существуют свои охранные режимы, также направленные на сохранения объекта и окружающей его градостроительной среды. Поэтому утверждение территории – это еще не полное решение проблемы; у каждого памятника должны быть определены еще зоны охраны, внутри которых прописаны режимы, регулирующие хозяйственную деятельность: можно ли на прилегающих территориях производить ремонт, новое строительство, и если можно – то в каких габаритах; какие элементы исторической среды должны сохраняться, что можно реконструировать, воссоздать – и нужно ли это делать. Это огромная работа, которую должны выполнить специалисты – а их, во-первых, совсем немного, во-вторых, как я уже сказала выше, они не могут сейчас работать.
– В случае если территория долгое время не была утверждена в своих границах и кто-то уже успел построиться либо на ней, либо в зоне охраны – что после определения охранной границы объекта можно делать с таким новостроем?
– Тут действует общее правило, согласно которому закон обратной силы не имеет. Поэтому если что-то построено, то закон определяет, что изменение уже построенных диссонирующих объектов возможно только путем приведения их в соответствие с требованием охранной зоны. Иными словами, застройщик может, к примеру, переделать фасад своего объекта. Но для того чтобы это происходило, нужны очень большие солидарные усилия – как местных властей, так и самого владельца застройки. Так что можно только исправить уже сделанные ошибки, а сносить нельзя.
– Обратимся к сегодняшним цифрам: утверждены границы для почти 300 объектов. А сколько всего памятников архитектуры в Москве и какое их количество нуждается в определении территории?
– Проблема территорий памятников в Москве стояла и продолжает стоять очень остро. То, что сейчас сделано, – это капля в море.
Всего в столице 6,5 тыс. памятников архитектуры. Некоторые из них имеют утвержденные территории. Однако еще около 1,5 тыс. объектов остаются пока без определенной территории и, как следствие, без той защиты, которую гарантирует закон – именно такое количество объектов заявлено к постановке на охрану. Это те, кто не успел еще даже пройти историко-культурную экспертизу и получить официальный статус памятника. Если экспертиза признает их памятниками, тогда встает вопрос о получении ими территории.
В деле охраны памятников в Москве существуют просто авгиевы конюшни. Некоторые объекты ждут включения в списки памятников еще с 1970-х годов, хотя закон определяет срок в год.
– Какие территории, на ваш взгляд, требуют первоочередного включения в этот список, определения территорий?
– Наибольшее количество исторических памятников сосредоточено в центре Москвы, поэтому, конечно, усилия должны быть направлены на эту часть города.
Однако еще очень болезненная ситуация складывается с историческими парками и озелененными территориями. Известно, что всякая озелененная территория подвергается частым нападениям застройщиков, желающих там воткнуть то ли жилой дом, то ли торговый павильон. Если парки получают свои охранные зоны, это также становится дополнительной гарантией их безопасности от застройки.