− Сергей, расскажите, что произошло на станции «Парк культуры»?
− Сегодняшний день начинался как совершенно обычный понедельник, я ехал по привычному маршруту. На «Парке культуры» перешел с кольцевой линии на радиальную. Обратил внимание на то, что на кольцевой было очень много народу, потому что раньше звучало сообщение о том, что по центру Сокольнической линии не ходят поезда. Я торопился, пытался протиснуться, вскочить на эскалатор в числе первых. Может, это и стало причиной того, что я стал очевидцем тех событий, которые произошли на станции.
Первым желанием было кому-то позвонить, рассказать, что произошло, и сказать, что у меня все в порядке
Спустившись на платформу радиальной, я увидел милиционера, который предупреждал, что посадки на поезд, идущий в сторону центра, не будет. Я шел по стороне, куда должен был прибыть поезд в сторону от центра. Оставалось метров 30 до того места, где я обычно сажусь в поезд, который идет до «Воробьевых гор». Прибыл поезд, направлявшийся в сторону центра. Машинист поезда по громкой связи попросил людей покинуть вагоны, я обратил внимание, что его голос сбивался на крик. Не помню, что именно говорил машинист, уверен, что его голос доносился из вагонов поезда, то есть это не было объявление на платформе. Это был крик человека, который предупреждает об опасности. Буквально через несколько секунд после того, как остановился поезд, открылись двери и прозвучали объявления, прогремел взрыв.
Мне казалось, что машинист либо знает, либо подозревает о чем-то, либо ему было дано указание срочно освободить вагоны поезда. Он буквально гнал людей из вагонов. И я уверен, что это его предупреждение, этот крик сохранил несколько жизней как минимум. Думаю, что люди, которые вышли вовремя из вагонов, должны быть благодарны этому машинисту.
− Момент взрыва вы застали?
− Сам взрыв я слышал и видел вполне отчетливо. Это произошло буквально в 20 метрах от меня. Он прогремел на уровне окон вагона, второго или третьего, не помню. Сразу после этого раздались крики пострадавших и крики людей, которые призывали помочь тем, кто уже находился на полу, получив тяжелые травмы.
Несколько метров спасли жизнь Сергею Дергачеву (фото: ВЗГЛЯД) |
В это время на платформе на другом пути стоял второй поезд, и люди могли видеть все это. Очень много людей стали свидетелями того ужаса, который творился после взрыва.
В момент взрыва мне показалось, что он был очень сильный и буквально разворотил полвагона. Был хлопок, была вспышка, но потом, когда я уже уходил с платформы и кинул взгляд на вагон, отметил, что он получил совсем незначительные повреждения. Как такового пожара и дыма не было, облако дыма было только в момент самого взрыва. Ощущался отчетливый запах, как мне показалось, пороха, запах какого-то взрывчатого вещества угадывался совершенно отчетливо.
#{help=387808}
− Как вели себя люди сразу после взрыва?
− Я видел людей, которые призывают помочь пострадавшим, людей, которые находятся в состоянии аффекта, запомнилась девушка, которая кричала «что же это творится?». Лично у меня первым желанием было кому-то позвонить, рассказать, что произошло, и сказать, что у меня все в порядке.
Что меня поразило: на тот момент туда не были стянуты большие силы милиции и сотрудников метрополитена, которые организованно начали бы эвакуацию. Люди сами совершенно спокойно, осознанно начали покидать платформу. Пассажиры, находившиеся во втором поезде, который не пострадал, покинули вагоны и пошли к эскалатору по направлению к выходу. Не было давки. Не было той толчеи, которая случается, когда возникает паника. При этом пропускали раненых. Люди помогали раненым, которые могли идти, оказывали им поддержку. И не было криков. Был спокойный выход наружу.
− Сколько человек пострадало?
− Мне сложно судить о количестве жертв и пострадавших – на платформе я находился не так много времени, хотя в принципе задержался дольше, чем остальные. Я видел несколько людей, которые лежали на полу. Не уверен, что это были погибшие, мне показалось, что тяжелораненые. Видел около десяти окровавленных человек, которым помогают подниматься наверх. Было достаточно людей с незначительными ранениями. Была девушка, у которой была поцарапана рука, не знаю, осколками или стеклом.
Раненых было много, но было очень много и тех, кому, можно сказать, повезло, кто оказался не слишком близко к эпицентру взрыва.
Мне трудно судить, поскольку я не медик, но было очень много ранений, я бы сказал, осколочного характера: у них были порезы на теле, на лице. С другой стороны, как я уже говорил, я находился метрах в 20 от взрыва, и даже если устройство было начинено какими-то поражающими элементами, я не попал в зону поражения. 20 метров – и я остался совершенно невредим.
Детей не видел. Обычно их замечаешь, но я не отметил. Все-таки это было утро понедельника, в это время люди едут на работу, молодые люди едут учиться в вузы. Маленьких детей я не видел.
− Как вы можете оценить поведение представителей правоохранительных органов в момент ЧП?
− Как я уже сказал, паники и давки не было, но в этом массиве людей очень сложно было заметить какую-то организующую руку. Может быть, сотрудники милиции и метрополитена как-то направляли людей, просто я их не заметил. То, как организованно вышел народ, мне кажется, заслуга самого народа.
Людей, которые пострадали, выводили на улицу достаточно быстро. С момента взрыва до моего выхода наружу прошло около 5−7 минут. У метро уже были специалисты МЧС. Во всяком случае, я видел людей в форме. Возможно, это были люди, которые были предупреждены и дежурили около станции, возможно, люди, которые сами ехали на работу и помогали пострадавшим. Так или иначе – я видел, что людям помогают, это было видно сразу, и думаю, что уже в скором времени приехали скорая и спасатели.
− Как сами вы чувствовали себя, оказавшись на волосок от гибели?
− Очень сложно оценивать свое внутреннее состояние, обычно шок приходит либо сразу, либо спустя некоторое время. То, что я стал очевидцем этого, и то, что я тоже мог пострадать, конечно, получило эмоциональный отклик, но страха не возникло, и, возможно, его и не будет впоследствии. Не думаю, что буду бояться ездить в метро и находиться в толпе людей. Мы, простые пассажиры, не можем повлиять на то, что происходит по вине террористов, и я надеюсь, что паники у людей не будет, как паники нет у меня. Единственное, что меня сейчас эмоционально еще подхлестывает, – это то, что среди пострадавших и погибших могли быть близкие мне люди.