Германия всерьез рассматривает вариант введения в стране «иммунных паспортов». Чили вводит их уже на этой неделе. Суть довольно проста – человек, переболевший коронавирусом, может сдать тест на антитела к нему, и если результат окажется положительным, он получает специальную карту. С ней можно будет игнорировать режим самоизоляции и вернуться к работе.
Подобные шаги можно понять – массовые проверки населения на антитела позволят властям быстрее осознать масштаб распространения коронавируса на своей территории, узнать процент переболевших и затем на этом основании принимать какие-то решения об ослаблении или дальнейшем ужесточении мер. Собственно, главная функция «иммунных паспортов» именно в этом.
Есть еще «туристический» вариант – к примеру, власти Греции и Турции, из-за пустующих курортов теряющих огромные суммы ежедневно, надеются летом все же хоть как-то вернуть к себе гостей из других стран. И для этого собираются ввести «сертификат здоровья» – документ, подтверждающий, что турист не привезет с собой COVID-19. Задумываются о подобном также власти Испании и Таиланда.
Только вот у подобных мер в отношении туристов полно изъянов – ясно, что схема с «иммунными паспортами» здесь не подходит, поскольку в таком случае курорты сразу отсекут огромное число обычных здоровых людей, вирусом не переболевших. Остается надеяться на тест на наличие/отсутствие SARS-CoV-2 в организме. Только вот когда его проводить и кто должен будет это делать? Если страна вылета, то в какой момент – тест за пару дней до вылета не гарантирует, что человек не заразится по пути в аэропорт или в аэропорту, прямо перед полетом проверять тоже проблемно – адекватных экспресс-тестов пока нет, а результат по прилету чреват новыми проблемами, но уже в другом государстве. И как выходить из этой ситуации, неясно.
Почему ругают «иммунные паспорта»
Собственно, первыми проблему обозначили специалисты Всемирной организации здравоохранения. В документе, который явно стал реакцией на последние новости о введении, возможном или фактическом, в некоторых странах таких «паспортов», ВОЗ говорит о том, что формулу «антитела = иммунитет к вирусу = невозможность повторного заражения» ни в коем случае нельзя считать за аксиому.
Во-первых, утверждают в организации, иммунный ответ организма на вирус обеспечивают не только антитела, то есть протеины-иммуноглобулины. В нем также участвуют и другие клетки – макрофаги, нейтрофилы, дендриты, Т-лимфоциты.
«Большинство нынешних исследований действительно показывают, что в крови переболевших коронавирусом есть антитела. Только вот у некоторых из выздоровевших уровень этих антител крайне низок, что может свидетельствовать и о важности других клеток в процессе восстановления», – указывается в сообщении.
Здесь у некоторых эпидемиологов возникает вопрос: если в роли антител в борьбе с вирусом есть сомнения, то почему ВОЗ тогда не останавливает медиков всего мира от разработки вакцин? Но дело в том, что вакцина может состоять из множества компонентов, их выбор зависит как раз от понимания того, за счет чего человек выздоровел. Сначала ученым нужно выяснить, как сформировался естественный иммунный ответ, а затем уже решать, нужно ли его имитировать, или же искать другие пути. Собственно, этим сейчас ученые и занимаются.
Так что выработка антител – это лишь свидетельство иммунного ответа.
И если медики видят, что в организме выздоровевшего пациента крайне мало нейтрализующих антител, убивающих вирус и не дающих ему проникнуть в клетку, это значит, что в процесс было вовлечено что-то другое. Т-лимфоциты, например.
«То, что непосредственно устраняет вирус, это скорее всего цитотоксические Т-клетки, относящиеся к клеточному иммунитету. При этом заболевании складывается впечатление, что решающим в иммунном ответе выступают не антитела, а реакция клеточного иммунитета, как впрочем, происходит и в случае гриппа, и многих других респираторных заболеваний», – говорил в марте известный немецкий вирусолог Кристиан Дростен, работающий непосредственно с больными COVID-19.
И даже если предположить, что Дростен неправ, и главный драйвер борьбы организма с COVID-19 – это все же антитела, то и здесь есть проблема. Некоторые исследования, например, указывают на то, что чем меньше в крови переболевшего антител, тем менее вероятно, что он получит иммунитет к болезни.
Поэтому в ВОЗ уверены, что на данном этапе пока рано говорить об имеющих антитела к вирусу как о сформировавших иммунитет. Тесты на антитела сейчас – действительно полезная практика для определения процента переболевших в стране, но вот разрешать таким пациентам, условно, свободно ходить по улицам и обниматься с прохожими, все еще преждевременно. И для этого есть еще одна весомая причина.
Сомнения в иммунитете
«По состоянию на 24 апреля нет ни одного исследования, доказывающего, что наличие в организме антител к SARS-CoV-2 обеспечивает иммунитет к последующей инфекции у людей», – говорится в брифе ВОЗ.
Короче говоря, основной вопрос даже не в том, возникает у организма при наличии антител иммунитет к вирусу, а в том, обеспечивает ли этот иммунитет защиту от повторного заражения.
Потому как даже если иммунитет и есть, какой в нем смысл, если он продлится всего месяц-два, после чего человек снова заразится. В таком случае все эти «иммунные паспорта» можно будет сразу выкидывать на мусорку.
Исследований на эту тему все еще очень мало. А вопрос действительно очень важный, потому как иммунитет человека к различным бактериям и вирусам может существенно отличаться по длительности. Например, у переболевших оспой он длился пожизненно.
Но SARS-CoV-2 – вряд ли схожий случай. Здесь исследователям приходится смотреть прежде всего на его родственников – есть ряд «простудных» коронавирусов, вызывающих насморк, кашель, легкую температуру, например. Ими легко заразиться повторно уже через короткий срок после первого раза. Но есть SARS и MERS, вызвавшие небольшие вспышки в начале нулевых и середине десятых годов, их геном ближе к нынешнему вирусу. Так вот, в случаях с ними повторно инфицированных обнаружено не было. Более того, в образцах крови переболевших SARS в 2002-2003 годах и по состоянию на 2020 год сохранились антитела к вирусу. Это не значит, что они не заразились бы им сегодня, но по крайней мере, надежду на это дает.
Что касается конкретно COVID-19, то здесь, как писала газета ВЗГЛЯД, опереться можно лишь на опубликованную 13 марта китайскими вирусологами работу на основе наблюдения за макаками.
Они ввели COVID-19 в ротовую полость четырех взрослых особей – и все животные заболели. Симптомы были относительно легкими – одышка, потеря аппетита и начальная контролируемая стадия пневмонии. При должном лечении все обезьяны выздоровели на 14-й день после инфицирования. На 21-й и 28-й день их проверили снова – симптомов не было, тесты дали отрицательный результат на коронавирус, рентген не показал отклонений. Убедившись, что следов COVID-19 не осталось, двух макак инфицировали снова – причем дозой, в миллион раз превышающей необходимую для заражения. Они так и не заразились.
Но несмотря на это, со всего мира продолжают поступать сообщения об инфицированных повторно.
Но если февральско-мартовские случаи, зафиксированные в Китае и Японии, можно было списать на еще не отлаженные механизмы проверки и ведения больных и выздоровевших, то сотни «повторных» в Южной Корее, успешно борющейся с вирусом, объяснить уже чуть сложнее. Но пока предположения все те же – недостатки в тестировании и ведении больных, ведущие к ложным выводам о полном выздоровлении. То есть многие продолжают оставаться инфицированными, когда их записывают в число выздоровевших.
Несовершенство существующих сейчас тестов – как на наличие вируса, так и на антитела к нему – тоже играет здесь заметную роль. Многие из них дают ложноположительные или ложноотрицательные результаты, что также чревато ложными выводами.
И одним из таких ложных выводов, считают в ВОЗ, могут стать «иммунные паспорта». Полагаться на несколько небольших исследований, в том числе о макаках, действительно может быть недальновидно. Слишком много вопросов по-прежнему остаются открытыми. И если сомнения, хоть одно из них, подтвердятся, это в теории может привести к новой волне заболеваемости – ни много ни мало.