Инаугурация президента США, как и большинства других президентов, дело внутреннее, почти семейное – и этим отличается от, например, коронации, куда принято приглашать первых лиц. Поэтому на церемонии в Вашингтоне иностранные государства обычно представляют послы – или же их вообще никто не представляет.
Но сверх собственных чиновников, чье присутствие обязательно, новый президент может пригласить на торжество кого захочет. Кто же ему запретит? Он ведь теперь президент.
Список приглашенных на инаугурацию Дональда Трампа намекает, что в мире грядут перемены.
Больше прочих в этот список хотел попасть Владимир Зеленский. Если верить сыну Трампа, Дональду Трампу – младшему, украинец трижды просил об этом. А теперь, не получив официального приглашения, делает вид, будто страшно занят внутренними делами: война, мол, идет.
Взаимоотношения Зеленского и Трампа-младшего – это довольно яркий сюжет, при том что сюжет типовой, почти классический. Трампов наследник киевского «головнокомандувача» отчего-то невзлюбил и регулярно троллит всяческой «неприятной правдой». А самовлюбленный и хамоватый Зеленский ничего не может ему ответить, потому что агрессор, если по классике, сын начальника.
С другой стороны, Зеленский, как ему и мечталось, может теперь почувствовать себя полноправной частью Европы. Потому что лидеров стран ЕС на церемонию тоже не пригласили, за исключением премьер-министра Венгрии Виктора Орбана. Он в итоге сослался на занятость, прекрасно понимая, что после всего того, что между ним и Трампом было, Трамп на него не обидится.
Отсутствие приглашений для европейских тузов на американскую инаугурацию само по себе не новость. Не пригласил, но и не должен был, ведь мероприятие, как было выше сказано, почти семейное.
Сенсационным происходящее делает то, что одновременно Трамп «принимает в семью» врагов европейской элиты.
Из Британии прилетит лидер Партии реформ (Reform UK) Найджел Фарадж. Из ФРГ сопредседатель партии «Альтернатива для Германии» Тино Хрупалла. Из столичного для ЕС Брюсселя депутат Европарламента Марион Марешаль Ле Пен, племянница Марин Ле Пен и горячая сторонница выхода Франции из НАТО.
Это для евроэлиты не соперники, это именно враги. Действующие власти соответствующих стран отказываются воспринимать евроскептиков как соперников сиречь политических конкурентов. Для них это проклятье, чума, угроза основополагающим принципам, которую пытались обезвредить атмосферой неприкасаемости (не путать с неприкосновенностью) вокруг «ультраправых» и «экстремистских» партий.
Но то, что в Европе экстремизм, в США теперь мейнстрим. И Трамп исчерпывающе дает понять, какой он видит Европу будущего. Точнее, под чьим управлением.
И намеки Трампа – это, так сказать, полбеды. Самый богатый человек мира Илон Маск, который обрел на Трампа значительное влияние и развил кипучую активность, прямым текстом говорит, что власть надо менять: в Германии на АдГ, в Британии на Reform UK и так далее.
Правда, Маску не нравится лично Фарадж (он предпочитает более молодое поколение английских националистов), но нынешним британским властям от этого не легче: рейтинг правящей партии лейбористов только на один процентный пункт опережает рейтинг людей Фараджа: 26% против 25%. Если бы выборы проходили сейчас, борьба бы шла «на тоненького».
Все это должно навевать европейским элитам мрачные мысли, вести их к растерянности, суете и новым ошибкам. В этом Трамп раскрывается во всей своей красе, ибо лучшее, что в нем есть, – он ведет себя, как враг, по отношению к врагам России и другим неприятным людям.
Увы, есть риск того, что главное достоинство президента Трампа окажется в итоге единственным. И ситуация с приглашением «неприкасаемых» на торжества в Вашингтон тоже на это намекает.
Строго говоря, это вмешательство во внутреннюю политику иностранных государств со стороны американского президента и дружественного ему мультимиллиардера. А если смотреть на перспективу, то и переподчинение Европы.
Раньше американские либералы погоняли европейских либералов, а теперь консерваторы будут погонять консерваторов.
В Берлине, Лондоне, Париже и Еврокомиссии скрежещут зубами, однако приглашение оппозиции на инаугурацию в Вашингтон властям ни одной страны понравиться не может – и нравиться не должно. Это тот же американский неоколониализм, только в профиль.
К Трампу в этой связи сложно предъявлять претензии, так как сохранение контроля за Европой – задача как будто бы любого президента США. При этом он куражится, троллит европейских неприятелей, в общем, остается собой – тем самым Трампом, за которого, плох он или хорош, проголосовали американские избиратели.
Скорее, вопросы могут возникнуть к его европейским гостям. Потому что они, в отличие от Трампа, в своем поведении непоследовательны.
Например, Тино Хрупалла буквально месяц назад призывал подумать о выходе Германии из НАТО из-за особого влияния там США. «До сих пор Европа была вынуждена реализовывать интересы Америки, что мы (АдГ) отвергаем», – фрондировал он в декабре. А уже в январе полетел в Вашингтон на инаугурацию президента.
Понятно, что Трамп – это особый случай. Но в том числе и поэтому политическим лидерам нового поколения пригодилась бы политическая осторожность.
Конфликт США и ЕС при Трампе неминуем. Список приглашенных сам по себе доказывает, что это будет острый, агрессивный, идеологизированный конфликт. Но этот конфликт не сведется к спорам о правах трансгендеров или мигрантам, как хотелось бы европейским правым.
Весьма вероятно, что Вашингтон объявит товарам из Европы «тарифную войну». Кроме того, общеизвестно требование Трампа поднять расходы на оборону для европейских членов НАТО до 5% ВВП, а это в массе своей не понравится избирателям АдГ и т. д., ведь для них это означает новые экономические вызовы.
Проще говоря, возвращение Трампа может дорого обойтись и европейскому бизнесу, и европейским мещанам, чьи интересы вызываются представлять партии-евроскептики, апеллирующие к национальным интересам своих стран.
Раз так, что они праздновали в Вашингтоне 20 января 2025 года?
Трамп не давал повода подумать, что станет для кого-либо добрым дедушкой. Соприкосновение с ним из-за идеологической симпатии сегодня-завтра может быть истолковано как сотрудничество с врагом.
Не потому, что Трамп – это Трамп. А потому что США – это США. При любом президенте.