В японском издании Japan Business Press (JBP) устроили истерику из-за того, что руководство Вьетнама пригласило президента России Владимира Путина посетить свою страну с государственным визитом. По мнению японцев, это значит, что Вьетнам «окончательно выбрал сторону» в конфликте, где с одной стороны – Россия, а с другой – Украина и Запад.
Якобы Ханой отказался от нейтралитета в связи с тем, что просчитал исход боев на Украине, имея собственный опыт противостояния как американской, так и обученной американцами армии: численность живой силы и моральный дух в итоге решают все.
JBP издание не «желтое», а аналитическое, с упором на экспертные оценки. Но как-то уж слишком мягко стелет – настолько, что доказательная база начинает вызывать сомнения. Японцы предлагают поверить в то, что залезли в голову вьетнамского руководства и выудили оттуда метод сравнения современного военного конфликта с тем, который закончился полвека назад.
Разумеется, Россия в нем победит, для России бесспорно то, что она победит. Ханой, вероятно, тоже исходит из того, что Россия победит. Однако на Украине у него свет клином не сошелся. Интерес Вьетнама к происходящему с нами в другом.
Вьетнам сейчас можно назвать другом России так же, как и десять, и двадцать лет назад. Другом, но не союзником. Союзник – это статус, подразумевающий наличие военно-политического альянса и соответствующих обязательств. То есть Бразилия, Индия, Китай или Сербия для России тоже не союзники, а друзья, что подразумевает самое разнообразное сотрудничество, включая и оборонное.
При СССР Вьетнам был нам союзником официально, но тогда он был тем еще чемоданом без ручки – довольно дорогостоящим предприятием по подрыву влияния Запада в Юго-Восточной Азии, которое приносило русским в основном моральное удовлетворение. Не то теперь.
Современный Вьетнам – динамично развивающаяся 100-миллионная страна с отличными перспективами. Еще пять лет назад ее включали в число «азиатских тигров второй волны» («первая волна» – это высокоразвитые Гонконг, Корея, Тайвань и Сингапур) авансом – как отстающую от уже состоявшейся новой «четверки» из Индонезии, Малайзии, Таиланда и Филиппин. С тех пор по уровню жизни Вьетнам обошел Филиппины и вплотную приблизился к Индонезии.
Наша дружба с Вьетнамом – это советская база с ностальгией по общей борьбе против общего врага и благодарностью за наш вклад в их страну плюс торговля по современным капиталистическим правилам. Это немало – и это ценят вьетнамцы, но их политику определяет то, что они живут в окружении двух своих смертельных врагов: Китая и Камбоджи.
Именно поэтому вьетнамцы ввели войска в Кампучию, заняли Пномпень и свергли полпотовцев, а не потому, что их СССР попросил или было жаль самоуничтожающихся кхмеров.
После этого в ситуацию вмешался Китай, оккупировав крайний север Вьетнама без какого-либо повода. Сейчас историки сходятся на том, что таким образом Мао хотел ослабить Вьетнам как врага своего союзника (то есть полпотовцев) и союзника своего врага (то есть СССР), но оперативно собранное ополчение остановило наступление так, что армия Вьетнама почти не пострадала, и месяц спустя китайцы ретировались.
В то, что такое беспричинное нападение может повториться, в современном Вьетнаме особо не сомневаются. Вдобавок к прошлым обидам и нынешним разногласиям между двумя государствами есть территориальный спор вокруг Парасельских островов и архипелага Спратли. У КНР почти со всеми ее соседями по Южно-Китайскому морю есть какой-нибудь территориальный спор, но в случае с вьетнамцами страсти кипят особенно сильно. Обострение разногласий раз от разу выливается в настоящие погромы, где удар принимает на себя китайская диаспора во Вьетнаме.
В общем, вражда там самая настоящая, с ненавистью.
Камбоджу в Ханое воспринимают как китайских прокси и эдакий анти-Вьетнам, то есть примерно так же, как Россия воспринимает Украину под руководством «бандеровцев» и натовских советников.
И надо понимать, что Пекин действительно осуществляет в регионе политическую экспансию, а Камбоджа стала тем местом, где он разместил свою вторую иностранную военную базу (первая у китайцев в Джибути).
Собственно, именно поэтому Вьетнам России друг, а не союзник – это был бы союз против Китая. Какие-то другие Ханой не интересуют, а Москве не интересно ссориться с Пекином после уврачевания советского раскола с битвой за остров Даманский и другими экстремальными инцидентами.
Этой ситуацией активно пользуется еще один исторический враг вьетнамцев, который в новых исторических обстоятельствах рядится в друга – США. Вашингтон уже давно сманивает Ханой в свой антикитайский союз из Японии, Кореи, Филиппин, Брунея и ряда других стран. В конце своего президентства Барак Обама даже ликвидировал многолетнее эмбарго на поставки во Вьетнам оружия, прекрасно понимая, против кого оно будет направлено.
С тех пор противостояние между Вашингтоном и Пекином стало гораздо более многомерным и агрессивным, что значительно усиливает геополитическое значение Вьетнама в регионе, но осложняет его положение.
За последние десять лет американцы немало преуспели в том, чтобы распространить свое влияние на Вьетнам. Речь не о подчиненном положении, как в случае с Японией, но о создании экономико-производственной, а также оборонной зависимости Вьетнама от Америки, которой он ничего не простил, но которой не боится. А вот Китая боится по-настоящему.
Пока это сотрудничество насильника и жертвы против Пекина не отразилось на российско-вьетнамских отношениях так, как того хотели бы США. Более того, если верить японским аналитикам, Вьетнам теперь занимает сторону России, подтверждения чему, впрочем, стоит искать не в японской печати, а в том, как пройдет визит Владимира Путина в Ханой. Для российского лидера это будет непростой дипломатией с учетом положения Вьетнама между КНР и США и важности сохранения для России обоих партнеров – и огромного Китая, и надежного Вьетнама.
Ханой сейчас занимается тем, чем по уму стоило бы заниматься как раз Японии: ищет приемлемый для себя баланс сил в регионе, привлекая Россию как сверхдержаву, имеющую влияние на Китай. В Токио такую же «многовекторную» и дипломатически сложную политику проводили при впоследствии убитом премьере Синдзо Абэ, во Вьетнаме – с тех пор, как КНР начала свою экспансию в Южно-Китайском море.
Но Япония вынуждена играть за команду Вашингтона и просто не может позволить себе политической самостоятельности, поэтому и ввязалась в заведомо вредный проект по «сдерживанию России», лишив себя свободы маневра. Вьетнам же, привыкнув находиться в экзистенциальном конфликте как с Китаем, так и с Западом, решил еще сильнее опереться на Россию, как на старого друга, хотя увязывание его интересов со своими и китайскими в единый пучок для Москвы, как уже было сказано, задача нетривиальная.
Теперь, когда японцы уговаривают вьетнамцев одуматься (то же JBP пророчит им «серьезный ущерб для интересов страны» от ухудшения отношений с Вашингтоном), они как будто навязывают им собственный неудачный выбор, чтоб самим не так обидно было. Но забывают о главном – о том, о чем вьетнамцы никогда не забудут.
Они свои войны выиграли и против США, и против Китая. А японцы свои проиграли, да так, что потеряли суверенитет. Их советы в области внешней политики и военных союзов – это советы пораженцев и неудачников, стремиться в клуб которых норма для Украины, но никогда для Вьетнама.