Попытки описать национальную идентичность через опросы общественного мнения социологи предпринимают постоянно, а «Левада-центр*» занимается этим уже много десятилетий. По идее, из ответов граждан должен получиться некий коллективный автопортрет нашего народа, который в дальнейшем все, кому не лень, и в первую очередь сами социологи, будут объяснять этому же самому народу. Последний опрос на эту тему проводился в конце прошлого года, и можно посмотреть на то, что изменилось в нашем отношении к самим себе.
Осталось неизменным то, что у людей в первую очередь связывается с мыслями о народе: наша история, наша территория в целом и место где родился, родная природа, государство, язык и военная мощь. Эти семь понятий набрали от 17% до 53% опрошенных. На первом месте с большим отрывом идет история, которая почти все 20 лет исследований и была самой отмечаемой, хотя в этом году и набрала рекордные 53%, да еще и с максимальным отрывом от следующей за ней нашей земли (35%). Но этот вопрос являлся как бы вводным для двух других – про гордость и стыд. Причем эти гордость и стыд не вообще – а за конкретные события и явления в той же истории.
Эта деталь не афишируется в толкованиях данных опроса, видимо, для того, чтобы было удобно сделать выводы в стиле «обращение к прошлому происходит, когда недостаточно оснований для гордости в настоящем», и о том, что, «в отличие от чувства гордости, обращенного преимущественно в прошлое, чувство стыда сфокусировано на настоящем». То есть спрашивают конкретно только про прошлое, а потом оценивают как разговор и о настоящем.
Тем не менее – чем гордимся и чего стыдимся? Гордость понятна и предсказуема – победа в Отечественной войне (87%), освоение космоса (50%), литература (40%) и наука (37%). Есть, правда, и вопрос про «стабилизацию положения страны при Владимире Путине, рост экономики», который стали задавать респондентам с 2008 года – но его явно нужно относить к изменению ситуации в период первых двух сроков президентства Путина. Поэтому на результаты ответа никак не повлияла и пенсионная реформа – и в 2017 году, и в прошлом году по 18% опрошенных отметили этот пункт как заслуживающий гордости.
Но если события нулевых годов для многих уже история, даже забытая – ведь в 2008-м, когда «лихие девяностые» были еще свежи в памяти, гордились стабилизацией, а говоря по-русски, предотвращением развала страны, 32%, – то и в десятых годах появились поводы для гордости. Это возвращение Крыма, которое с 45% занимает третье место, уступая только Великой Отечественной войне и космосу. Кстати, никакого влияния «спекулятивного культа Победы», который выдумывают противники Путина, нет и в помине – 20 лет назад практически ровно столько же людей ставили победу в великой войне на первое место (86%).
Гордятся, естественно, и славой русского оружия в целом (36%), и «превращением страны в советские времена в одну из ведущих промышленных держав в мире» (почти треть опрошенных).
32% отмечают и «моральные качества русского человека – простота, терпение, стойкость».
Это нельзя назвать самолюбованием или гордыней – потому что свойственная русским самокритичность видна в ответах на вопросы о том, чего стыдимся.
Как и в вопросах про гордость, тут предлагалось выбирать из списка – и на третьем месте оказалась «грубость нравов, хамство, неуважение людей друг к другу». 37% – притом что два года назад за это было стыдно всего 24%. Но из роста в полтора раза не стоит спешить делать далекоидущие выводы об одичании общества и росте озлобленности, потому что если мы посмотрим на динамику ответов на этот вопрос за последние 20 лет, то увидим, как она менялась от 45% в 1999-м к максимальным 52% в 2003-м, оставалась очень высокой и в 2008-м (49%), и последовательно снижалась в этом десятилетии (с 35% в 2013-м).
Да и то, что людям стыдно за грубость других, вовсе не означает, что они готовы сами становиться хамами. Кстати, 18% стыдятся еще и «нашей косности, инертности, лени». То есть с самоуничижением у нас все нормально.
Хотя важно напомнить: вопрос социологов на самом деле звучит так: «Чего вы стыдитесь, что вызывает у вас чувство стыда и огорчения, когда вы обращаетесь к российской истории XX столетия?». То есть вопрос как бы о прошлом, но с таким набором предлагаемых ответов, что они касаются вечных тем нашей жизни. И трактовать их при желании можно и как оценку прошлого, и как оценку настоящего.
В итоге получается, что больше всего огорчает нас то, что мы «великий народ, богатая страна, а живем в вечной бедности и неустроенности» – такую формулировку предложил «Левада-центр», и с ней согласился 61% опрошенных. Тут тоже важна не только формулировка (она откровенно пропагандистски установочная), но и динамика: если 20 лет назад с ней были согласны 79%, то последние годы ее выбирают 54–56%. За два года произошел рост в 7% – заметный, но вовсе не чрезвычайный.
Куда обиднее, что на 5% выросло число тех, кто согласен с абсолютно русофобской формулировкой – стыдно за «наследие крепостничества, дух рабства, привычку людей к подневольному труду». Таких стало 13% – а было всего 8%, и казалось, что эта мантра перестроечного времени и 1990-х, под которую ушлые «свободные люди» разворовали страну, уже никогда не будет засорять мозги людям.
Но все же 13% – это далеко не 45, а именно столько опрошенных огорчены разрушением СССР. Это событие занимает вторую строчку в рейтинге, а на пятом месте стоит чувство стыда за «то, во что в конце концов вылилась перестройка», то есть, по сути, за тот же развал Союза и смену социально-экономического строя. Обе цифры сильно выросли за два последние года – с 33% до 45% и с 18% до 24%. При этом понятно, что стыд за результаты закончившейся почти 30 лет назад перестройки выражают люди более старшего поколения (хотя бы потому, что только они и застали ее), а вот среди огорченных разрушением СССР уже много и молодых.
Стыдно, конечно, еще и за многие другие вещи – благо список у «Левада-центра» большой. Тут и «хроническое отставание от Запада», набравшее 24% (хотя это тоже формулирующий миф – отставание в чем? В уровне жизни? Опять либерально-большевистская «отсталая, дикая Россия»?), и «репрессии с террором 1920–1950-х годов» (тут 21% против 39% 15 лет назад). И даже «ограниченная, некомпетентная, своекорыстная власть», за которую стыдно 16%. Тут тоже есть заметный рост за два последних года, но в 2008-м за это было стыдно 20%, а в 1999-м и вовсе 28%. Выросло число и тех, кому стыдно за приход Владимира Путина к власти, – теперь таких не 3%, как два года назад, а 9%. Но в 2012 году таких «огорченных» было 5% – так что колебания антирейтинга президента, конечно, есть, но вовсе не уникальные.
О чем говорит автопортрет, получившийся в ходе опроса «Левада-центра»? О том, что русским стыдно за развал нашего государства, за неуважение к людям, за неустроенность и бедность – но вот только почему же многие так охотно соглашаются с тем, что это вечная бедность и неустроенность? Ведь в жизни России были разные периоды, разные времена – и несмотря на множество испытаний, как внешних, так и внутренних, на трудные годы, русские вовсе не всегда жили бедно. Тем более если этот вопрос касается XX века с его страшными разорениями, но и последовательным ростом с середины 1940-х до конца 1980-х годов не только мощи страны, но и уровня жизни? Все забывается?
Или ответы специально предлагаются такие, чтобы сознательно разбередить национальную склонность к самоуничижению, самобичеванию, подсказывая ей удобное направление мысли: «Эх, растяпы-недотепы, вечно мы плохо живем, ничего не можем наладить сами, кто бы за нас все управил». Русские так не думают и прекрасно помнят, как под мантру о «рабской сущности русского народа» в 1990-е разворовывали и растаскивали по офшорам их страну. Поэтому теперь и стыдно – за прошлое, но не за настоящее, в котором никто уже не сможет одурачить великий народ, чтобы развалить его великую страну.
В этом же опросе с тем, что Россия должна сохранить за собой роль великой державы, согласились 88%. И это не потому, что мы претендуем на богоизбранность или исключительность, а потому что Россия может быть только великой – или не быть вообще. И главные наши проблемы начинаются как раз тогда, когда мы сами об этом забываем.
Сейчас с тем, что «русские – великий народ, имеющий особое значение в мировой истории», согласны две трети опрошенных (хотя формулировки «Левада-центра» коварны – вместо того чтобы написать «свой путь в мировой истории», написали про особое значение), а в 1992 году так считали всего 13%.
А 80% тогда соглашались с утверждением, что «русские – такой же народ, как и другие». Только при таком зомбировании и стал возможен распад СССР – за который сейчас и обидно, и стыдно.
* Некоммерческая организация, включенная в реестр НКО, выполняющих функции иностранного агента