Европейский суд по правам человека решил, что Россия нарушает Европейскую конвенцию по правам человека, запрещая американцам – по «закону Димы Яковлева» – усыновлять российских детей.
По существу этот вердикт подталкивает Москву к очередному шагу по разрыву отношений с ЕСПЧ
Истцами по делу выступили 45 граждан США и 27 российских детей. Американские пары, обратившиеся в суд, находились на последних этапах процедуры усыновления.
ЕСПЧ счел, что Россия запретом на усыновление для иностранцев нарушает статью 14 Европейской конвенции прав человека («Запрещение дискриминации»). При этом, по мнению суда, непосредственно «права детей нарушены не были», как и статья 8 Европейской конвенции по правам человека («Право на уважение частной и семейной жизни»).
Примечательно, что решение принято практически накануне ожидаемого 19 января вердикта Конституционного суда России по запросу Минюста о возможности неисполнения решения ЕСПЧ по делу ЮКОСа. Как известно, в декабре 2015 года был принят и вступил в силу федеральный закон, согласно которому Конституционный суд может полностью или частично игнорировать резолюции ЕСПЧ в случае их расхождений с Конституцией России.
Свежее решение Страсбургского суда по усыновлениям в России подливает масла в огонь и наносит еще один серьезнейший удар по отношениям России с ЕСПЧ.
Формально решение ЕСПЧ по усыновлениям не слишком сурово. Согласно ему Россия должна выплатить каждому истцу по 3000 евро в качестве компенсации морального ущерба и по 600 долларов США на покрытие судебных издержек.
Однако по существу этот вердикт подталкивает Москву к очередному шагу по разрыву отношений с ЕСПЧ.
Косвенным свидетельством этого может служить моментально последовавшая жесткая реакция российских структур и общественных кругов на принятое ЕСПЧ решение. Российский Минюст пообещал обжаловать вердикт. О политическом характере данного шага и его неприемлемости заявили в Общественной палате России, Государственной думе и Совете Федерации.
«Закон Димы Яковлева» с момента своего принятия в 2012 году и по сей день является одной из самых обсуждаемых и острых тем в общественном поле России. Хотя формальной связи нет, не секрет, что этот закон стал по сути ответным шагом на американский «акт Магнитского».
В результате это стало поводом для оппонентов и оппозиции обвинять Россию в наказании собственных детей, которые могли бы обрести шансы на лучшую жизнь при усыновлении за границу.
В свою очередь сторонники закона отмечают, что вся сфера иностранного усыновления была крайне коррумпирована и криминализована, а многочисленные случаи гибели российских детей по вине американских усыновителей являлись прямым следствием такого положения вещей.
При этом следует отметить консенсус, который сформировался в российском обществе по поводу данного закона. Если после его принятия количество его сторонников, согласно опросу ВЦИОМ, составляло чуть больше половины опрошенных (при четверти неопределившихся), то к концу 2015 года 76% россиян поддерживали данный закон.
Нет сомнений, что решение ЕСПЧ усилит позиции сторонников закона и негативное отношение к этому суду как в общественном мнении, так и во власти.
С одной стороны, однозначно можно прогнозировать новый виток раздражения из-за самого факта очередного вмешательства международного суда во внутренние российские дела. А с другой, и это даже более важно, главная проблема в данном случае концентрируется в самой сути дела.
Традиционное для России негативное отношение к вмешательству государства в дела семьи в последние годы резко актуализировалось. Внедрение в стране механизмов ювенальной юстиции вызывает достаточно сильное общественное сопротивление, в результате тема «перекошенных стандартов ювенальной юстиции» регулярно возникает в риторике высших руководителей государства. Однако даже вызывающие недовольство общества отечественные ювенальные практики рядом не стоят с западной политикой, которая в глазах россиян выглядит просто воплощением зла – от изъятия детей у родителей за малейшие наказания до разрешения усыновлений гомосексуальным парам.
В этой ситуации попытка западной структуры заявить свое право давать указания России в сфере семейной и «детской» политики наступает на самые «больные мозоли» российского общества.
В результате государство, определяясь в своей позиции по поводу решения, принятого ЕСПЧ, должно будет учитывать не только формальные и внешнеполитические аспекты, но и внутреннее общественное мнение, которое не потерпит «слабости» государства в столь принципиальном для себя вопросе.
А это, в свою очередь, позволяет ожидать ужесточения позиции России в отношениях с ЕСПЧ в целом.