Изначально в протоколе визита Вучича не была прописана встреча с президентом Владимиром Путиным. Она как бы «предполагалась», тем более что вояж сербского премьера был крайне длительным для такого рода мероприятия – три полноценных рабочих дня. Из них второй был полностью отведен на посещение форума «Открытые инновации», в рамках которого Вучич просто сидел рядом с российским премьером Дмитрием Медведевым, с которым накануне обсуждал практические проблемы и перспективы экономических взаимоотношений между двумя странами (при этом оба премьера главным образом говорили об увеличении оборота сельскохозяйственных товаров). Возможно, правда, что данное мероприятие было куда более продуктивно для внушительной делегации из сербских министров и предпринимателей, которых Вучич привез с собой.
В конечном итоге это действительно может привести не только к гонке вооружений на Балканах, но и к серьезным изменениям всей системы сербских внешнеполитических взглядов
Во всем этом был очевидный политический аспект. Весь прошедший год Запад оказывал беспрецедентное давление на Белград, дабы тот присоединился к антироссийским санкциям. Тот же Вучич вынужден был лавировать, подбирать слова, и пару раз его высказывания воспринимались как явно антироссийские. На словах сербское правительство и впрямь допускало присоединение к санкциям, но как только тот или иной эмиссар США, ЕС или НАТО покидал Белград, дезавуировало свои высказывания. Это вызывало раздражение и недоумение, активно шли дискуссии о нестабильности сербской власти, о ее «колеблющемся» курсе и, как следствие, о целесообразности опоры на Белград в балканской политике России.
При этом за основу взаимоотношений брался так называемый энергетический подход – устаревшее представление о том, что исключительная привязка восточноевропейских стран к российским газу и нефти чуть ли не единственное, через что на них можно если не влиять, то хотя бы развивать сотрудничество. Кстати, эту точку зрения активно тиражируют и сербские либеральные СМИ, делая акцент на «энергетической игле» и с удовольствием цитируя российские публикации аналогичного содержания чуть ли не как квинтэссенцию взаимоотношений России и Сербии.
Если подходить формально, то переговоры Вучича с Медведевым действительно шли в основном вокруг очевидных экономических вопросов. Тем не менее широко обсуждаемая тема «Турецкого потока» и прочих энергетических прелестей была далеко не основной, а сельскохозяйственная проблематика довлела именно на фоне гарантий Белграда не поддерживать антироссийские санкции. Куда более важной оказалась тема военно-технического сотрудничества, причем в совершенно неожиданном для западных наблюдателей контексте.
Параллельные переговоры российского вице-премьера и председателя коллегии Военно-промышленной комиссии Дмитрия Рогозина и сербского министра иностранных дел Ивицы Дачича проходили в исключительно секретном, закрытом режиме. Дачич, кстати, не только глава МИД, но и вице-премьер, отвечающий в том числе за военно-техническое сотрудничество, так что его разговор с Рогозиным явно шел «по профилю». А именно – вокруг масштабной программы перевооружения сербской армии, включая возможное создание для Сербии совсем нового рода войск – противоракетной обороны. При этом до конца не было ясно, чем эти обсуждения закончатся. От их исхода, собственно, и зависела сама возможность заключительной встречи Вучича с Путиным, поскольку все проекты по ВТС окончательно утверждает только президент РФ. Тем более столь дорогие и масштабные, способные повлиять на всю военно-политическую обстановку на Балканах.
Возможно, Вучич действительно стремился поднять планку переговоров, что называется, «разогреть ставки», когда в Сербии стали появляться утечки о перспективах закупки у России систем ПВО и ПРО. Вопрос об общем переоснащении сербской армии (в первую очередь, гаубичной артиллерии, которой спешно потребовались колесные пары от КамАЗа и усиление БТР местного производства «Лазар-2» российскими артиллерийскими системами) был решен заранее. Уже одно это вызывало раздражение и в НАТО, и у прозападно настроенной части сербских СМИ. Указывалось, в частности, что все это поставит сербскую армию в зависимость от российских комплектующих и, таким образом, поставит крест на планах вступления в Североатлантический альянс.
При этом вопрос о создании противоракетной обороны нового типа был настоящей бомбой, способной взорвать общественное мнение в республике.
Сербия более 10 лет не занималась переоснащением и переформатированием своей армии под современные стандарты. Отсутствовали военные доктрины, тактические схемы, не было сформулировано, какие угрозы существуют для страны. Толчком для Белграда стало масштабное перевооружение Хорватии, которая, помимо всего прочего, получит американские многоцелевые вертолеты «Кайова» и оперативно-тактические ракеты.
#{weapon}Меж тем Вучич – выходец из Сербской радикальной партии Воислава Шешеля, 17 лет подряд был ее генеральным секретарем. Дома его родственников в Хорватии сожжены. Угроза с Запада для него не нечто абстрактное. И уже не важно, насколько возможен или невозможен новый вооруженный конфликт в регионе, но Хорватия первая начала гонку вооружений, перенеся ее в сферу, которая ранее не была задействована. Так что никак не Россия «вынудила» Белград к переоснащению своей армии, а сама обстановка вокруг. И вот теперь Сербия занимается вопросами обороны, как бы тяжело это для нее ни было с экономической точки зрения.
В деталях подобные соглашения никогда не становятся достоянием гласности сразу после их подписания или простого одобрения главами государств и правительств. Это процесс комплексный и долгий. Например, соглашение о поставках Сербии российских вертолетов уже вступило в силу, один из них должен прибыть в Белград уже до конца года, но теперь речь идет об увеличении договора и возможной поставке уже двух дюжин современных ударных вертолетов, способных соперничать с «Кайовой».
То же самое касается и системы ПРО-ПВО. Вучич сам был министром обороны, он чрезвычайно одаренный и образованный человек, и сложно представить, что он «плавает» в военно-технических вопросах. Тем не менее во всех утечках, которые исходили из белградских источников, считающихся исключительно близкими именно к премьер-министру, значилось, что правительство так и не определилось, против каких именно типов ракет все-таки требуется защита. «Вучичевы» источники говорили о неких ракетах с баллистической траекторией, но местные эксперты утверждали, что угроза будет исходить от оперативно-тактических ракет. При этом никогда не поминали Хорватию всуе.
Между тем из Хорватии в Пентагон уже ушел запрос на приобретение 16 боевых машин М270 РСЗО MLRS калибра 227 мм «из наличия» (то есть поддержанные, «со складов»). Если эта поставка будет одобрена Конгрессом США, хорваты получат сами пусковые установки бесплатно, но должны будут закупить оперативно-тактические ракеты MGM-140 ATACMS к ним с дальностью стрельбы 300 км. По факту эта штука – современный вариант «Града» (российский аналог называется «Торнадо»), никакой баллистической траекторией его ракеты, понятное дело, не обладают. Но их наличие у Хорватии будет означать возможность нанесения ударов вглубь вражеской (читай – сербской) территории, что в корне меняет саму военно-стратегическую ситуацию в регионе. Для армии, которая не предполагает вести наступательных операций, это обременительная, лишняя игрушка. Формально хорваты оправдывают эту покупку переоснащением по стандартам НАТО – заменой старых систем РСЗО еще югославского производства. Но оправдание это слабое.
Одновременно Хорватия получит немецкие САУ 155-мм/52 САУ PzH 2000, это тоже наступательное оружие дальнего боя. Именно эта закупка и послужила для Сербии толчком к приобретению у России симметричных гаубиц «Нора» с колесной парой повышенной проходимости (до 35 тонн полезной нагрузки). Славония – проблемная граница между Хорватией и Сербией, это кукурузные поля и плохие дороги, где много грязи и глины.
Таким образом, разговор о новой сербской системе возник именно как ответ на хорватские закупки американских РСЗО. А односторонние и ничем не мотивированные хорватские военные приготовления подвигли правительство Вучича на полную переоценку вызовов для Сербии. Очередные попытки опять искать в происходящем «руку Москвы» как минимум странны. Но в конечном итоге это действительно может привести не только к гонке вооружений на Балканах, но и к серьезным изменениям всей системы сербских внешнеполитических взглядов. Возможно, период вечного шатания между двумя системами для Сербии закончится, как и попытки лавировать между различными политическими тенденциями в Европе.