Сразу несколько событий сошлись в последние дни – Госдума начала рассмотрение президентского законопроекта о расширении круга чиновников, обязанных предоставлять сведения о доходах, председатель одного из комитетов Госдумы Алексей Митрофанов был лишен своего поста в связи с подозрениями в мошенничестве, глава президентской администрации Сергей Иванов рассказал о том, что увольнение в этом году в связи с утратой доверия двух губернаторов (новосибирского и брянского) было, в частности, связано с работой проверяющих органов администрации президента.
Начавшийся почти год назад украинский кризис отвлек внимание как общества, так и высшей власти от антикоррупционной деятельности
Все это имеет прямое отношение к борьбе с коррупцией – теме, которую и власть, и общество считают одной из важнейших. После возвращения в Кремль в 2012 году Путин провел целый ряд антикоррупционных мер – за первые полтора годы были приняты законы, запрещавшие чиновникам иметь счета и активы за рубежом, введены декларации о расходах, открыт целый ряд громких дел по высокопоставленным чиновникам как в центре, так и, особенно, в регионах, существенно повышены зарплаты высших чиновников. В конце прошлого года в составе президентской администрации было даже создано специальное Управление президента по вопросам противодействия коррупции.
Но начавшийся почти год назад украинский кризис отвлек внимание как общества, так и высшей власти (вынужденной уделять основное внимание Украине и конфликту с Западом) от антикоррупционной деятельности. При этом сама работа продолжалась – как по подготовке изменений в законодательстве, так и ежедневная деятельность спецслужб по противодействию коррупции.
В ближайшие недели должен быть подведен итог анализа деклараций о доходах и расходах, которые подавали в этом году полтора миллиона чиновников – достоверность данных около 15 тысяч самых высокопоставленных из них проверяет непосредственно президентская администрация. По итогам прошлого года были уволены несколько человек, в основном генералов (а всего из полутора миллионов попал под увольнение 251 человек) – сейчас, несомненно, тоже будут увольнения. Но главное в борьбе с коррупцией, конечно же, не проверка деклараций и даже не ужесточение законов и ограничений для чиновников. Главное – само отношение власти и общества к казнокрадам должно стать непримиримым. Коррупцию и так считали важнейшей проблемой, мешающей развитию страны, угрожающей ее безопасности – и последний год подтвердил это в полной мере. Украинский кризис показал, что происходит с государством, в котором олигархи коррумпировали и приватизировали власть сверху донизу, продемонстрировал, что в ходе кризиса любой коррупционер работает на свои, а не общие интересы или даже просто становится инструментом влияния внешних сил, превращается в банальную марионетку.
Бороться с коррупцией в России можно, только если одновременно искоренять ее что в госаппарате, что в обществе – в первую очередь, конечно, в бизнес-сообществе. Сейчас, когда в украинском кризисе наступило временное затишье, нужно сделать из него правильные антикоррупционные выводы. Тем более что сама «русская весна» усилила и без того мощные ожидания наведения порядка в российской элите, вычищения из нее чиновников, настолько сросшихся с олигархатом, что уже непонятно, кто из них чьей марионеткой является.
Для того, чтобы в результате конфликта с Западом Россия смогла не только выдержать удар, но и создать основы как нового миропорядка, так и новой экономической модели развития в собственной стране, необходимы некоррумпированные мозги и управленцы – а слишком часто приверженность либеральным экономическим рецептам оказывается всего лишь удобной формой продвижения банальных коррупционных схем и воровского, откатного мышления.
Арест олигарха Евтушенкова формально не имеет никакого отношения к борьбе с коррупцией – его подозревают в отмывании денег – но по сути он является сигналом всем олигархам. Сигналом о том, что неприкасаемых нет. Если на чиновников Кремль еще как-то может влиять – ужесточая законы и контролируя их деятельность – то на бизнесменов антикоррупционной управы нет.
При этом коррупции в бизнес-среде ничуть не меньше, и она касается не только взаимодействия бизнеса с государством (от подкупа и откатов до уклонения от налогов), но и отношений коммерческих структур между собой – где точно так же даются взятки и откаты (например, для того, чтобы войти в торговую сеть, вымогают деньги с поставщиков). Как раз о том, чтобы не ограничивать антикоррупционную борьбу только чиновничеством, и говорил на днях в своем интервью «Российской газете» Сергей Иванов:
«Вы опять о чиновниках. Я не говорю, что они святые. Но как раз чиновников мы пытаемся контролировать целым набором мер, и в отдельных случаях это уже приносит результаты. Понимаю, что рискую вызвать гнев, но, тем не менее, основная коррупция сейчас не в среде чиновников. И даже если говорить о них, не на верхнем уровне. Она ниже – в муниципалитетах, в регионах. Самое главное: у нас огромный объем бытовой коррупции и коррупции в сфере предпринимательства. Но эта сфера не контролируется и не регулируется администрацией президента. Усилиями только законов, увещеваний, какими-то директивными методами коррупцию вообще невозможно победить. Это должно, как говорили классики, овладеть сознанием масс».
Но массы массами, а бизнес успешно использует все лазейки для ухода от ответственности, предпочитая выставлять крайними одних чиновников. Или силовиков – которые тоже подвержены разложению. Одним из самых печальных поворотов антикоррупционной борьбы в этом году стал арест начальника Главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции МВД генерала Сугробова и верхушки его управления (заместитель Сугробова Колесников покончил с собой, выбросившись из окна здания Следственного комитета).
Молодой генерал Сугробов был не просто главным борцом с коррупцией в МВД – он имел отношение к расследованию целого ряда громких дел, в том числе и связанных с крышеванием силовиками «отмывочных» банков и выводом денег за границу. По сути Сугробов был одним из главных силовиков, отвечавших за борьбу с коррупцией в стране – и поэтому его снятие с должности и последующий арест стали абсолютной неожиданностью. Сугробова обвиняют в фабрикации дел (в том числе и в разработке и провоцировании на взятки сотрудников ФСБ), и, хотя следствие еще идет, похоже, что генерал стал таким же, как те, с кем он боролся (купленные на адвокатов и водителя элитные квартиры в Москве сложно объяснить легальными доходами).
Проблема чистоты тех, кто должен бороться с коррупцией, – одна из важнейших в любой стране, и часто «карающий меч» становится продажным, но это ни в коей мере не отменяет необходимость самой борьбы. И уж тем более преступления Сугробова не должны стать поводом для индульгенции тем, чьи махинации расследовали (пускай и с нарушениями) его сотрудники. А сейчас целый ряд крупных чиновников и бизнесменов, проходивших по сугробовским делам, пытаются добиться оправдания, ссылаясь на то, что их «подставили и вынудили». Если им удастся ускользнуть – это будет не меньшим ущербом для всей антикоррупционной работы, чем предательство самого Сугробова.
Еще в прошлом октябре, до ареста Сугробова, Путин говорил о необходимости «более жестко пресекать коррупцию» в органах – потому что «проявления коррупции в структурах, призванных обеспечивать правопорядок, ощутимо подрывают доверие общества к власти и проводимой государством политике». Поэтому несомненно положительным в деле Сугробова является сам его факт – потому что грязными методами невозможно победить казнокрадство. Ведь карающие органы в этом случае действуют по избирательному принципу – а главное для искоренения какого-либо преступления, как известно, это не только строгость, но и неотвратимость наказания. Неотвратимость – это то, чего и должны бояться казнокрады, независимо от того, чиновники они или бизнесмены. Неотвратимость как наказания, так и самого курса на выжигание коррупции.