Оппозиция по обыкновению объявила итоги очередных выборов неудачными для «Единой России». Политолог Глеб Павловский, напротив, считает, что партия власти добилась на воскресных выборах успеха, однако признает, что пока единороссы еще не предъявили обществу стратегию, с которой можно было бы выйти и на федеральную кампанию. По мнению эксперта, накануне выборов в Госдуму правящей партии надо найти способы отвоевать потерянное на данный момент «плато поддержки», которым она обладала до кризиса.
Коммунисты охотно схватились за Навального и использовали его в свой пропаганде
О контурах стратегии, которая позволит «Единой России» отвоевать эти позиции, корреспондент газеты ВЗГЛЯД беседует с президентом Фонда эффективной политики Глебом Павловским.
ВЗГЛЯД: По итогам воскресных выборов оппозиционные идеологи говорят, что федеральный центр фактически сам уничтожил одну из своих электоральных опор, когда отменил в 2004 году прямые выборы губернаторов, а затем массово заменил в 2009–2010 годах наиболее популярных региональных руководителей-тяжеловесов? Согласны ли вы с таким тезисом, Глеб Олегович?
Глеб Павловский: Если считать Юрия Лужкова опорой государства, то да. Но выборный губернатор не работал ни на одну партию, а только на себя. Он въезжал во власть на электоральном танке, который сам построил. А потом решал, кому этот танк сдать в аренду и по какой цене.
Я напомню, что выборы губернатора анекдотически именовались «всенародным голосованием субъекта Федерации» – московское всенародное, свердловское всенародное... Главами региона становились те из советских коммунистов-хозяйственников, кто проявил хватку популиста. В таких условиях смешно говорить про общероссийские партии. Федеральный центр общался с гражданами через областных баронов, вождей региональных племен.
Яркий пример – Юрий Лужков и московская организация «ЕР». Мэр через, по сути, приватизированное отделение правящей партии до предела взвинтил свои лоббистские возможности. Но партия в таких условиях превращалась в филиал московской мэрии, а популизм мэра оплачивался москвичами и всей страной.
Сегодня губернатор – это политический управленец, совместно выбираемый регионом, президентом и правящей партией. Он, скажем прямо, ставленник главы государства, избираемый из выдвинутых регионом фигур. Его первая задача – хорошее управление регионом. Но проблема в том, что отличные менеджеры часто бывают слабыми популистами.
#{smallinfographicleft=475518}ВЗГЛЯД: Почему, на ваш взгляд, в пяти из дюжины выборных регионов губернаторов в списках не оказалось? Связан ли отказ от практики «паровозов» с низкой популярностью нынешних региональных руководителей?
Г. П.: Мы внутри государственной «пересменки». В прежнем поколении губернаторы-тяжеловесы долго были локомотивами местной политики и формировали ее каркас. Постепенно и правящая партия привыкла к тому, что ее возят в инвалидной коляске. А кто в таком случае будет править?
Есть простые случаи, когда у губернатора высокий антирейтинг. Ему нечего делать во главе партийного списка, он утащит его на дно. Тут не до выборов, надо разбираться с его служебным соответствием (как, на мой взгляд, обстоит дело в Курске). Но бывают и более сложные случаи – качественный менеджмент и слабая политическая работа.
Получив возможность выдвигать кандидатуры, правящая партия не научилась еще пользоваться ею успешно. К тому же есть инерция, идущая, кстати, и снизу, и сверху, – выращивать новое поколение тяжеловесов из назначенцев. Плохая идея, особенно накануне федеральных выборов, которые откроют путь к переменам в стране. Ставить нужно на генерацию губернаторов, которые будут и умелыми менеджерами, и политиками. Для этого стоит еще раз окинуть взглядом губернаторский список и провести его ревизию.
ВЗГЛЯД: В списках «Единой России» появилось на этот раз большое число глав местного самоуправления, которые, в отличие от губернаторов, владеют легитимностью, полученной на прямых или косвенных выборах. В списки были включены даже общественные деятели, ранее конфликтовавшие с местными губернаторами...
Г. П.: Естественно, в таких случаях популярность общественных фигур важна не меньше, чем их политическая лояльность. Но лояльность стране, государству, а не местному начальству. Отношение к губернаторам – не критерий патриотизма, как сами они часто думают. Кремль часто подстрекают выбирать между губернатором и авторитетными в местных кругах людьми, пользующимися поддержкой в своей среде. В таких случаях надо принуждать местную власть к терпимости и учить договариваться. Чтобы снять напряженность, партия может инкорпорировать участников конфликта, принуждая их к договоренности. Форма этого – включение в списки.
Иначе конфликт иногда перекидывается внутрь аппарата власти. Такие конфликты часто переходят в затяжные войны. Так, в Нижнем Новгороде конфликт губернатора и мэра закончился отставкой последнего. Это ухудшило городские результаты «Единой России», несмотря на итоговый рост поддержки по области.
Кстати, тенденция к размыванию прежнего городского ядра электората «ЕР» с «разменом» его на поселковый и сельский наметилась в целом по стране. Ей надо противостоять. Левосоциальный избиратель -= патерналист, он живет «на два дома» и постоянно колеблется между «ЕР» и коммунистами. С ним проще работать на выборах, его легче «приобретать» в обмен на бюджетные расходы, но он станет бременем для федеральной модернизационной повестки.ВЗГЛЯД: На выборах в ХМАО «Справедливая Россия» выставила однофамильца экс-губернатора Александра Филипенко, которого Москва сместила год назад. И он в итоге попал в думу. Как, на ваш взгляд, к этому относиться?
Г. П.: В этом отражается крайне низкий уровень политической культуры и крайний цинизм «Справедливой России», делающей ставку на темную массу. На тех, кто столь глуп и неграмотен, что не в курсе того, что экс-губернатор Филиппенко не участвует в выборах. «Справедливая Россия», играя на понижение, должна понимать, что на парламентских выборах может столкнуться с аналогичной игрой уже против самой себя.
#{smallinfographicleft=475619}ВЗГЛЯД: Как вы оцениваете предвыборную стратегию единороссов в проблемных для них регионах? Оппозиционные идеологи утверждают, что партия власти делала ставку на «инерционный» сценарий, при котором было важно удержать статус-кво и лишний раз не раздражать избирателей?
Г. П.: В каком-то смысле инерционность у стратегии правящей партии есть. Она объясняется, помимо прочего, тем, что такая стратегия успешна. В каких-то пределах, разумеется. Это часть общей инерционности всей нашей государственной машины, от которой партия власти не может быть изолирована. Но на этих выборах партия испытывала и ряд новшеств, обновляя прежнюю тактику.
Во-первых, как мы уже упоминали, во главе списков часто оказались авторитетные лидеры общественных сред, а не аппаратчики. Это для партии необычный шаг, он в основном сработал. Кроме того, виден упор на программы развития регионов. Именно местные программы, а не пропагандистские общефедеральные программы, как бывало в прошлом. Это пока немногие, но важные политические инновации, которые будут развиваться на переходе к федеральным выборам.
С другой стороны, нельзя сказать, что партия предъявила стратегию, с которой можно идти на думские выборы. Партия показала прекрасные результаты, но – по массе, как говорили в советское время, «по валовым показателям». Большинство в заксобраниях есть, но пока оно, на мой взгляд, движется «врассыпную», не собрано в правящую силу. Это выжидательное большинство. Общество заждалось новой программы. А война за Госдуму начнется уже вот-вот.
Там, где прошли выборы, видно, что есть кому поддержать инициативы сверху, но пока не видно, кто конкретно будет вести политическую работу на местах. Кто сможет проявлять политическую инициативу во время слабо предсказуемых думских выборов? Это вопрос.
Левосоциальный избиратель-патерналист станет бременем для федеральной модернизационной повестки
ВЗГЛЯД: Чем бы вы объяснили резкий рост явки? Еще прошлой осенью, в том числе и в интервью газете ВЗГЛЯД, вы сетовали, что в обществе царит апатия. Что, политическая инерционность сменяется активностью?
Г. П.: Действительно, прежнее «путинское большинство», на которое опиралась «Единая Россия», было пассивным. Это социал-патерналистское большинство, которое после каждых выборов ждет расчета в бюджетных деньгах за счет нефтегазовой ренты. Сегодня оно активизируется, ища способ повысить упавшие доходы. Эта активизация вызвана в первую очередь явным снижением после кризиса нормы социального благосостояния.
Это касается не только инфляции, это касается плохого управления в целом ряде регионов, проблем рынка. Мы вступили в период серьезных природных катаклизмов, будь то ситуация в Японии или наша прошлогодняя жара. Наша система управления с этим плохо справляется. На юге, например, мы столкнулись с такой вещью, как затор на зерновом рынке. После засухи прошлого года под общие аплодисменты власть установила эмбарго на зерновой экспорт. Но оказалось, что механизмы и инфраструктура рынка не дали южному зерну выйти в другие регионы. Элеваторы забиты прошлогодним зерном, а правительство добавочно демпингует... Это лишь рядовой пример плохого управления страной, которое активизирует в первую очередь электорат коммунистов.
Пора признать, что КПРФ научилась работать с новыми социальными группами лучше, чем это нам кажется. Нельзя обольщаться архаичностью Зюганова. Он, широко улыбаясь, идет с большой корзиной, куда сваливаются все голоса, которые теряет «Единая Россия». Миронов заимствует пропагандистскую лексику у Милова с Навальным, а все, что он отколол от «ЕР», идет к коммунистам. Отчасти -= благодаря осторожной и зализанной национал-популистской демагогии КПРФ.
ВЗГЛЯД: Правда ли, что сторонники внесистемной оппозиции на этот раз не бойкотировали выборы, как раньше, а активно в них участвовали, голосуя за кого угодно, лишь бы против «ЕР»?
Г. П.: На эти выборах, как известно, часть внесистемной оппозиции пыталась оказать влияние – Навальный и другие. Эксперимент доказал: внесистемная оппозиция, что бы она ни предпринимала, подпитывает коммунистов и националистов. Их собственные голоса незначимы и никак не почувствовались. Но их пропаганда осязаема – Зюганов вправе довольно похлопывать себя по карманам.
Так коммунисты охотно схватились за пропаганду Навального против «ЕР» и использовали ее элементы в своей пропаганде. Вот эти все так называемые радикальные либералы на самом деле нелиберальны, это анархопопулисты. Они сработают на системных национал-популистов: Зюганова и Жириновского. Эта механика идет не через голосование их немногих сторонников, а через накачку атмосферы недоверия к демократии, недоверия к политическому диалогу и конституционной системе в целом.
Еще раз – сравнение с результатами прошлых выборов для «ЕР» неплохое, и об этом уже сказал Владимир Путин. Но партия не может жить статистическими сравнениями и радоваться 46,2%. Накануне выборов федеральной представительной власти на пятилетний срок надо думать, как отвоевать недавнее плато поддержки на уровне 55–60%. А оно у партии было с 2008-го по 2010 год, три года почти.
Стратегия должна нацеливаться на отвоевание этой позиции, поскольку государственной системе нужна прочная опора. Мы не знаем, что ждет страну в явно катастрофической мировой среде. Ведь и Япония еще совсем недавно думала, что переходит от кризиса к восстановительному росту!