− В последнее время отношения России и стран Латинской Америки заметно теплеют. Недавно, невзирая на кризис, Каракас получил от Москвы кредит на покупку вооружения. Аргентина, Бразилия и Венесуэла собираются отменить въездные визы для наших соотечественников. В четверг вот начался первый официальный визит в Россию президента Эквадора Рафаэля Корреа. С чем связан этот разворот в сторону Латинской Америки? Мы открыли для себя новые горизонты и многообещающие перспективы?
− Мы, наконец-то, открыли для себя Латинскую Америку. Вынужден констатировать, что мы опоздали немножко. Раньше это надо было делать. Но и в нашей внешнеполитической доктрине, и в концепции безопасности Латинская Америка всегда фигурировала на последнем месте. В то время как ее давно уже нужно было «приподнимать».
Смотрите, насколько активно пытается пролезть в Латинскую Америку Китай! Нам надо брать пример с Китая
У России со странами Латинской Америки общие взгляды на мировую политику, на наиболее актуальные проблемы международных отношений. Возьмите любой российский документ и сравните с таким же документом Бразилии, Чили, Эквадора – и вы везде констатируете близость или совпадение позиций. Это совсем не случайно. Мы близки в глубинном понимании проблем. Например, проблема терроризма: наши мнения совпадают и относительно его генезиса, и методов борьбы с ним. Россия и Латинская Америка делают упор на профилактику терроризма, в то время как другие страны предпочитают силовое противодействие, которое только загоняет проблему вглубь. И вот такую общность представлений мы демонстрируем во многих областях, начиная от проблем охраны окружающей среды и заканчивая вопросом реформирования ООН и международного права.
− С вами не согласны многие отечественные эксперты, которые утверждают, что со странами Латинской Америки нас роднит не общность внешнеполитических позиций, а взаимный интерес к разработке нефтяных месторождений в южной части американского континента…
− К сожалению, наше политологическое сообщество зашорено. Мы привыкли мыслить в рамках треугольника: США, Западная Европа, Япония. Мы всеми силами стремимся в этом треугольнике прописаться, но нас туда не очень-то пускают. А мы все пускаем слюни, бьем себя в грудь… Это наш традиционный комплекс неполноценности. Нам нужно перестать метаться между востоком и западом, а вместо этого посмотреть на вещи трезво и прагматично. Если мы трезво посмотрим на реальность, то увидим, что Латинская Америка для нас важна. Конечно, нам интересны их ресурсы. С этой точки зрения даже одна Бразилия – бесценный кладезь, там черпать и черпать. Но с другой стороны, та же Бразилия входит в пятерку экспортеров сельскохозяйственной продукции в мире. А мы стремимся быть в числе лидеров в сельхозсфере. Бразилия занимается инновациями более активно, чем мы, и по ряду показателей в данной области нас уже обставляет. Так что ресурсы – не самое важное.
− Вы не думаете, что равнодушие к Латинской Америке – следствие определенного политического комплекса? Левый поворот там очевиден. А мы привыкли открещиваться от нашего коммунистического прошлого.
− Да, вы правы. Но мы в этом плане перегибаем палку. И на нас опять же давят стереотипы. Мы привыкли всех делить на левых и правых. Но история ведь не исчерпывается 5−10 годами развития. Нужно смотреть на перспективу. Понимаете, в основе «левого» поворота в Латинской Америке лежит здоровое националистическое чувство, стремление вновь обрести и утвердить свою национальную самобытность. Они хотят выйти на такую форму государственного устройства, в том числе демократического, которое будет наиболее адекватно, наиболее приемлемо для цивилизационной реальности этих стран. По сути, это то же самое, к чему стремимся мы: построение демократии с национальной спецификой, с учетом традиций национальной культуры.
− Президент Эквадора впервые в России с официальным визитом. Отечественный политбомонд замер в ожидании: признает или не признает Кито независимость Абхазии и Южной Осетии по окончании поездки Корреа в Москву. Как вы считаете, признает?
− В принципе, тенденция такова, что все большее количество стран будет признавать Южную Осетию и Абхазию. Это связано, прежде всего, с тем, что Россия проявила настойчивость в своей позиции, дала понять, что не собирается от нее отступать. Так что не исключено, что и Эквадор в скором времени встанет в один ряд с Никарагуа и Венесуэлой в данном вопросе. Я считаю, что в целом мировое признание независимости Абхазии и Южной Осетии − необратимый процесс. Просто он может растянуться во времени.
Замдиректора Института Латинской Америки РАН Борис Мартынов (фото: kreml.org) |
− Вы знаете, мы получаем много больше. Мы получаем партнерство. Мы выходим на рынок Латинской Америки и закрепляемся там. США, Европа действуют точно так же. А смотрите, насколько активно пытается пролезть в Латинскую Америку Китай! Вот, кстати, в этом нам надо брать пример с Китая. У нас принято говорить, что Латинская Америка далеко, и потому она не интересна. А ведь Китай к ней не ближе. Просто китайцы видят дальше своего носа и думают не только о краткосрочных перспективах, но еще и о том, как мы будем жить завтра. А ведь завтра нам с этими странами, возможно, мир делить придется! Будущее принадлежит тем, кто обладает двумя вещами: ресурсным и инновационным потенциалом. И здесь Латинская Америка − непаханое поле. Другое дело, что надо правильно расставлять приоритеты. Несмотря на все лобзания с Венесуэлой и ее боливарианскими последователями, ориентироваться надо на Бразилию. Именно с этой страной-гигантом у нас наибольшая общность, и у нее больше всего перспектив. Поэтому важно, чтобы наш нынешний прагматизм не перехлестнул, и мы невольно не начали вбивать клин между Венесуэлой и Бразилией.
В целом мировое признание независимости Абхазии и Южной Осетии – необратимый процесс
− Москва может рассорить Каракас и Бразилиа?
− Как вам сказать… В политике принято рассчитывать на худшее. Конечно, сейчас Бразилия и Венесуэла в хороших отношениях. Но когда Венесуэла не без помощи России станет супервооруженным государством, а Бразилия так и останется недовооруженной страной, могут – я подчеркиваю: могут! – появиться разные трактовки. Поэтому вооружать Каракас надо аккуратнее. Иначе это негативно скажется на наших отношениях с Бразилией. Да и вообще пора пересмотреть подходы к выстраиванию диалога с Бразилией. У нас все еще бытует представление о ней как о стране третьего мира. Но это давно не так. Поэтому нам нужно не только продавать им оружие, но и передавать технологии. Вот с Индией мы технологиями делимся. Китаю, который, между прочим, с нами граничит, передали технологию строительства суперсовременных истребителей. А поделиться с Бразилией почему-то стесняемся.
− Может быть, из-за опасений, что столь «плотное» общение со странами Латинской Америки приведет к конфликту с США?
− США давно уже не властны над Латинской Америкой. Страны Латинской Америки в большинстве своем осудили бомбардировки Косово, вторжение в Ирак, в то время как Западная Европа аплодировала этим решениям. Так что «задний двор» США теперь надо искать не в Латинской Америке, а, скорее, в Евросоюзе, Японии или Великобритании.
− Другими словами, России надо пользоваться преимуществами членства в БРИК и предлагать более тесную дружбу своей «соседке» по блоку Бразилии?
− Разумеется. Мы можем взаимно обогатить друг друга. Бразилия – третий в мире производитель гражданской авиатехники. А у нас гражданская авиация переживает не лучший период, хотя и находится в списке приоритетных направлений модернизации российской экономики. Бразилия – главный экспортер перспективного биотоплива этанола. А мы активно взялись за развитие энергетической сферы. К 2020 году Бразилия по уровню экспорта нефти выйдет на уровень Венесуэлы или Ирана. И здесь нам тоже есть о чем поговорить. Так что куда ни кинь, Россия с Бразилией − партнеры. К тому же, Россия и Бразилия − единственные в мире ресурсно-самодостаточные страны. У нас − Сибирь, в Бразилии – Амазония, где есть все. Как вы думаете, другие страны на это спокойно будут смотреть в 21-м веке? Думаю, не очень. Так что в области безопасности у нас тоже масса общих интересов.