Все любят начинать с начала, а мне в интервью всегда приходится начинать с конца. Хоть я и племянница бывшего президента Румынии, сейчас мне здорово живется. Гораздо лучше, чем по сравнению с теми временами. Сейчас люди живут лучше, богаче, чем раньше. Но, когда я говорю, что мне сейчас намного лучше, никто не верит.
О перевороте 1989 года
Как бы там ни было, умные люди в этом разберутся лет через 100, когда меня уже в живых не будет
Начну с конца, то есть с периода сразу после «декабрьских событий» 1989 года. Я их называю именно так. Сами историки и политологи еще не выяснили, была ли тогда «революция», или ее на самом деле не было. Все называют это «революцией». Но революции обычно долго готовят.
Как бы там ни было, умные люди в этом разберутся лет через 100, когда меня уже в живых не будет. Тогда же, в 89-м, я переживала страшнейшие моменты в жизни.
Мою старшую дочь арестовали. Ей было 12 лет. И она в момент переворота находилась где-то очень далеко от Бухареста, в детском лагере «Бая Мааре». Представьте себе. Все дети из лагеря возвращаются, а ее нет. Говорят, что она арестована. В свои 12 лет она, конечно, прошла через жуткое испытание.
Все члены нашей семьи в тот момент как-то оказались сами по себе, друг о друге ничего не знали. По телевизору объявили, что мой папа (брат Николае Чаушеску) повесился. И нам долго не выдавали его тело. В общем, страшные моменты. Очень страшные.
Меня хотели уволить с работы из университета. А я, можно сказать, живу этой работой. Я всем объясняла: проработав 10 лет и так хорошо зная русский язык, я оставалась лишь ассистентом. И это о чем-то говорит. Я живу именно этой жизнью. Я, может быть, мечтала стать врачом, но не хватило ни ума, ни силы. Я выбрала русский язык, потому что это первая моя любовь. Недавно на конференции в Туле я сказала: «Этот русский язык, который сейчас у нас, в Румынии, так не любят, прокормил меня всю жизнь. И меня, и моих детей. Спасибо русскому языку». Он в буквальном смысле меня кормит. Здорово кормит.
Итак, меня собирались увольнять. Я там была не деканом, не заведующей кафедрой и даже не старшим преподавателем, хотя к тому времени у меня уже было много публикаций. И я это страшно переживала. Меня больше всего волновало отношение близких ко мне, а не отношение власти.
Я понимала, что при таких переворотах, естественно, тебя в президенты не выбирают. Сажали всех, и даже малолетних детей, например мою дочку. Мне хорошо известна судьба Романовых. Там у нас никто об этом не знал. Но видите, все это повторяется. Я даже подумала про себя: у нас в роду Чаушеску – 60 человек. 10 человек застрелить чревато, а вот 60 человек было бы даже весьма «круто»…
Нас много было. Я так и написала в дневнике: нас было много, мало осталось. С каждым годом все меньше и меньше. Конечно, теперь многие уже скончались от старости. Но вот папа повесился, или, как многие говорят, его застрелили. Но я до конца жизни хочу поверить в то, что он захотел и сам повесился. Я в этом деле не разбираюсь. Ко мне подходят многие из-за границы – «давайте мы будем выяснять». А я выяснять не хочу. Он оставил длинное письмо, у меня сохранились отрывки. И вот так, чтоб мне спокойно жить, чтоб моим девочкам спокойно жить, мы про себя это уже твердо, четко решили: значит, он повесился. У него там все объяснение идет почему. Его принудили к этому, но все равно сделал это он собственной рукой.
Президентская племянница
«Дворец Чаушеску» |
Возвращаясь к тому, с чего я начала. Мне сейчас живется легче, лучше, потому что, во-первых, точно все мои достоинства, какие они есть (мало их или много), уже не приписывают тому, что я член этой семьи. А раньше это висело надо мной дамокловым мечом все время. Если раньше я что-то натворила – «конечно, она себе это может позволить». Если у меня случалось что-то хорошее, например первая по конкурсу прошла (это ж русский язык, а я только что из русской среды), – «ну, естественно, первой прошла, раз племянница президента»...
Мужчины тоже за мной ухаживали! Ведь я оказалась такой завидной партией! Я долго-долго выбирала! И вот «навыбиралась», как оказалось. В первые дни декабрьских событий мой бывший муж сразу подал на развод. Так что я плохо выбирала. А вот сейчас я уже живу какой-никакой, но собственной жизнью.
Все спрашивают о льготах. Ну, естественно, они были. Все это было. То же в отношениях с другими – конечно, люди подлизывались.
А вот плохое было внутри нашей семьи. Мы там жили «под колпаком», и приходилось просить, отчитываться. Например, у меня возникла огромная проблема, когда я решила поступать в университет на отделение русского языка.
У меня было не так уж и много встреч с бывшим президентом, хоть он и мой родной дядя. Когда у тебя один дядя, простой дядя, и то почти не встречаешься. А у меня их было 10 человек! Естественно, у меня были любимые дяди и нелюбимые. Вот президент попал в нелюбимые, но он сам почему-то туда напросился.
Племянница бывшего президента Румынии Михаэла Морару (Чаушеску) – известный филолог русского языка. Профессор Бухарестского университета, доктор наук. Блестящий лингвист и литературовед. Автор ряда книг по лингвострановедению России, учебников перевода, словарей, книг по русскому искусству. Автор критических эссе о русских писателях – Василии Шукшине, Антоне Чехове и др.