На Чукотку я попал чудесным образом. Второй год в Анадыре действует литературная резиденция, созданная властями региона по инициативе московского энтузиаста Вячеслава Коновалова. Здесь уже побывала дюжина литераторов с «большой земли», которые смотрят вокруг, встречаются с местными, вдохновляются и по итогам пишут повесть, пьесу или цикл стихов.
Уже в самолете я перебирал в голове известные мне чукотские факты. Анадырь – самая маленькая региональная столица в России. По населению (12 тыс. человек) он равен, допустим, Боровску – не самому крупному райцентру средней полосы. В Анадыре живет четверть населения Чукотки, которое, в свою очередь, составляет одну четвертую от населения московского района Ясенево, в котором я живу.
А вот территория региона огромна. Если про Красноярский край принято говорить, что он «равняется четырем Франциям», то Чукотка – это одна Франция с довеском в виде трех Швейцарий.
В названии «Чукотский автономный округ» второе слово обманчиво. В житейском смысле никакой автономии тут нет и быть не может: из того, что человеку нужно для жизни, почти ничего здесь не производится, всё привозят с материка. Мясо оленя – свое и относительно недорогое, копченая нерка дешевле сервелата, а прочее мясо, овощи, фрукты, молоко и его производные, не говоря уже про какое-нибудь детское питание или кошачий корм – привозные. Если на московском рынке про самые дорогие абрикосы говорят «самолетные», то здесь самолетные они все. Это и делает Анадырь самым дорогим городом в стране. Все туристы фотографируют здесь магазинные полки с ценниками, как в иных местах – архитектурные памятники.
Губернатора и депутатов в этом субъекте Федерации, конечно, точно так же выбирают, как и в остальной России, но при такой разбросанности населения тут сложно представить оживленную предвыборную кампанию – непонятно, как делить людей на партии, когда сама природа требует жить сообща. Да и губернатор вместо того, чтобы кочевать, подобно Карлу Великому, по своему необъятному региону, вынужден подолгу находиться в Москве, утрясая вопросы завоза, подвоза, снабжения, стимулирования, поддержки, льгот, доплат и т. п. – всего, что нужно, чтобы удержать людей в этом неприветливом краю.
Задача это нелегкая; в девяностые, когда регион был предоставлен сам себе и, можно сказать, не вписался в рынок, две трети населения были потеряны. Поэтому до сих пор тут вспоминают добрым словом Романа Абрамовича, которому удалось остановить деградацию жизни на полуострове и бегство людей. При нем же придумали, подсмотрев этот опыт на Фарерских островах, красить в яркие цвета дома, стоящие на сваях, чтобы хоть как-то поднять жителям настроение.
Словом, Чукотка – это космос, а люди здесь космонавты. Это марсианская база, которая без регулярной связи с Землей зачахнет и опустеет. Вернее, коренное население всё равно останется, правда, жить будет, как двести или триста лет назад, и уж точно не будет летать в Москву и обратно на пузатых «боингах». Впрочем, опыт чукотского народа показывает, что здесь можно жить и без северного завоза, с опорой на собственные силы, выживая благодаря киту, моржу, тюленю, оленю. За счет завоза поддерживается не выживание, а цивилизация.
Коренное население – это не только чукчи, которых тут четверть (опять эта магическая пропорция). Следующая по величине группа – эскимосы, народ американский. Америка совсем рядом, через узенький Берингов пролив. Кирилл Дмитриев собирался рыть под ним тоннель, а вот дальние предки нынешних чукчей в свое время без всякого тоннеля перебрались через пролив и заселили оба американских континента, породив государства инков, майя, ацтеков, а также племена гуронов, делаваров и могикан, знакомые нам по книгам Фенимора Купера. Чукотка, иначе говоря – прародина индейцев.
Иные, впрочем, говорят, что на месте пролива в то время был перешеек. Но важно вот что: с точки зрения жителя Чукотки, США – наш восточный сосед, в то время как Китай – далеко на западе.
Зачем нужно побывать на Чукотке? Чтобы преодолеть стереотипы. Например, «Чукотка – суровая земля суровых людей». В сентябре тут и правда холоднее, чем в Москве, и первый снег уже был, к тому же стоящий на возвышении Анадырь насквозь продувается морским ветром. А вот люди здесь вовсе не брутальные, а добрые, спокойные и вежливые, и это вполне объяснимо: без взаимопомощи в таких местах не выжить. Поэтому на Чукотке сразу же начинаешь чувствовать себя как дома.
Еще один рухнувший стереотип: чукчи не говорят «однако» и на героев анекдотов совсем не похожи. Это красивый и умный народ. По своим традиционным занятиям он делится на две части – оленные люди и морзверобои. Но и чукотская интеллигенция – явление вполне укорененное.
Улица Отке, на которой я здесь живу – главная улица Анадыря (улица Ленина тоже есть, но она не главная). Отке был депутатом Верховного Совета СССР при Сталине. Это не фамилия, а имя; фамилий и отчеств в то время у чукчей не было. Но пять его дочерей получили отчество «Павловна», а имя Отке стало их фамилией. Екатерина Павловна Отке вела для нас экскурсию в местном музее, а ее племянница Анна Отке – сенатор от региона. В географическом плане на Чукотке всё далеко, а в человеческом – всё рядом, и история, и современность.
Самоназвание многих малых коренных народов происходит от слова «человек». Слово, которым себя называют чукчи, означает «настоящий человек». Но чукотская фонетика настолько отличается от русской, что это слово русскому человеку правильно произнести невозможно, поэтому чукчи не обижаются, когда мы называем их чукчами.
По словам прекрасной чукчанки Евгении Рольтынтонау, которая показывала город мне и моему спутнику, казанскому поэту Алексею Остудину, в прошлом у ее соплеменников не было не только фамилий, но и дней рождения; на вопрос, когда человек родился, мог последовать ответ: когда выпал снег или когда нерка пошла на нерест. Поэтому для целей паспортизации местные часто выбирали дату 1 января.
Сама Евгения долго жила в Петербурге, окончила там университет, но все-таки вернулась на малую родину. Север не отпускает; в столицах может жить каждый, а здесь живут только настоящие люди.
Чукотка – самый отдаленный от центра регион России, но его связь со страной очевидна и неразрывна. Анадырь хранит память о Владимире Тане-Богоразе, исследователе культуры чукотского народа. На высоком берегу возле порта стоит памятник отчаянным большевикам, которые в 1919 году через тысячи километров добрались сюда, чтобы установить советскую власть, и продержались один месяц. А эпопея спасения челюскинцев, объединившая всю страну – это тоже яркая страница истории Чукотки. Здесь, на краю земли, русское стремление на восток обретает свое спокойное завершение. Отсюда хорошо смотреть на пройденный путь: какие же молодцы были наши предки, как они смогли преодолеть и сделать родными такие необъятные просторы.