Эммануэль Макрон нынче – как его знаменитый соотечественник Фигаро: и здесь, и там.
С одной стороны, его вездесущесть понятна – президентствует он второй срок, третьего не будет – конституция запрещает. А если бы не запрещала, он все равно не смог бы избраться: лишь 25% населения Франции доверяют Эммануэлю Макрону.
За последний месяц этот показатель снизился на 2%. Многочисленные воинственные заявления главы Франции относительно возможности и вероятной необходимости ввода военных подразделений на территорию Украины не только не придали веса политику в его родной стране, но и, наоборот, отрицательно сказались на рейтинге. А ведь именно «украинская тема» – главная из тех, на которых спекулирует Макрон сегодня.
Казалось бы, с вопросом прямой поддержки Украины французскими войсками все ясно. Особенно после того, как коллеги Макрона по НАТО и ЕС оценили его идею отрицательно. Но он фанатично продолжает продвигать мысль о необходимости введения французской армии на украинскую территорию. И даже обрадовался новостям, что в этом случае коллеги по Североатлантическому блоку не воспользуются пятой статьей устава НАТО. То есть не будут считать военные действия российских войск против французских «войной против всего альянса» и не выступят в защиту «галльских петушков».
Вы не участвуете? Ну и добычей мы с вами не обязаны будем делиться в таком случае.
Кто-то может посчитать французского президента просто глупым человеком. Но, скорее, в его действиях и словах кроется хитрый замысел. Макрон, похоже, одержим идеей повторить трюк, который удался Франции в конце Второй мировой.
Я о популярной в наших СМИ (и не только СМИ) версии, согласно которой Кейтель, вручая Г. К. Жукову документ о капитуляции Германии, увидел представителей Франции. Фельдмаршал не удержался и спросил: «А что, эти тоже нас победили?»
Говорил это Кейтель или нет – суть события от этого не меняется: Франция оказалась по итогам войны в числе четырех держав-победителей.
Заслуживала ли она такой чести? Скорее нет, чем да. Гитлер вторгся во Францию 10 мая 1940 года, а уже 22 июня она капитулировала. Это при том, что численность французской и немецкой армий на момент вторжения была одинаковой. Организованное де Голлем Сопротивление вещало из Лондона и фактически выступило только тогда, когда три года подряд обещавшие открыть второй фронт англичане и американцы наконец сделали это.
Военное противодействие французов немцам до этого момента заключалось в боях, проходивших в Африке. Франция активно билась за сохранение своих колоний в Алжире, Марокко, Тунисе. На территории Франции же действовало не самое многочисленное партизанское движение, насчитывавшее по разным данным от 25 до 50 тыс. человек. Из которых, кстати, коренные французы составляли едва ли половину. Да, можно сюда приплюсовать еще знаменитую эскадрилью «Нормандия – Неман».
Но это все не то, что дает право быть зачисленными в главные победители: партизанские движения были и в Чехословакии, и в Польше, и в других странах, но ведь они среди тех, кто подписывал документ о капитуляции Германии, не значатся.
Куда более важным было не собственно окончание войны, а ее последствия. Среди которых главным видится территориальный раздел сфер влияния. США, Великобритания и Франция закрепили за собой территорию побежденных, получившую название ФРГ. СССР достались земли, поименованные Германской Демократической Республикой.
Вот именно этот трюк сегодня хочет повторить Макрон. Говоря о введении подразделений своей армии на территорию Украины и о необходимости немедленного проведения мирных переговоров Киева с Москвой, он явно рассчитывает, что по их результатам земля Незалежной будет поделена на зоны влияния, как Германия после Второй мировой. То есть на какую-то часть – очевидно, ту, которая ближе к Европе – им мыслится наложить лапу. Отличие от ситуации, возникшей после Второй мировой, состоит лишь в том, что протекторат над правобережной Украиной, в отличие от Федеративной Республики Германия, будет установлен Францией в одно лицо, а не в совладении с США и Великобританией.
Лишившись колоний в Африке, Макрон, вероятно, хочет получить колонию в Европе.
Не такое уж глупое желание, надо заметить. Особенно учитывая, что ничем другим нынешний президент Франции себя в историю страны не вписал.