Казус Валерия Гарбузова вызвал интерес не столько к содержанию его статьи (с ней всё стало предельно ясно в течение пары дней), сколько к самому феномену общественной дискуссии. В каких формах она сегодня возможна? Что в ней допустимо, а что нет? И наконец, может ли такая дискуссия приносить пользу стране, а не только известность наиболее ярким ее участникам?
Отстранение Гарбузова от должности директора Института США и Канады РАН после нашумевшей статьи было воспринято некоторыми как знак: есть вещи, которые обсуждать нельзя. Мол, высунулся один смельчак – и был тут же наказан. Здесь, на мой взгляд, есть некоторое недопонимание. В самом деле, это кадровое решение – своеобразная «модерация» дискуссии государством, но смысл ее вовсе не в том, чтобы в принципе исключить из общественного поля высказанную Гарбузовым точку зрения. Скорее, государство вынуждено было поставить научного чиновника на соответствующее, подобающее ему место, с которого он теперь может высказываться как ему будет угодно.
Получается не очень честно, когда автор, публично выступающий против политики государства, бросает на чашу весов титул, доставшийся ему от того же самого государства. Зачастую ажиотаж здесь вызывают не столько мысли автора, сколько его высокое положение, оно же и служит лучшим доказательством его правоты для профанов: «разве академик может ошибаться?»
Наверное, стоило бы сперва отказаться от титула, а потом уже смотреть, насколько твое мнение вообще будет кому-то интересно. Это ведь не первый подобный случай. Мы же помним (кто-то, впрочем, уже и не помнит) Андрея Зубова, который был профессором МГИМО, потом по причине своей пламенной оппозиционности переместился на должность профессора какой-то чешской забегаловки, а теперь… Где он, кстати, теперь? Кого интересует его ценное мнение?
Мечту некоторых интеллектуалов о принципиальном публичном споре между признанными светилами или хотя бы номинальными мэтрами можно считать аллергической реакцией на ту реальную дискуссию, которая в нашем обществе ведется и не думает прекращаться. Я говорю, разумеется, о сетевых сообществах, таких как Telegram. И я не могу сказать, что эта дискуссия жестко модерируется российским государством. При этом, кажется, и иностранные государства, спецслужбы или иные структуры, слава Богу, не сильно преуспели в дирижировании ею, несмотря на постоянные обвинения тех или иных блогеров или комментаторов в том, что они «работают на ЦИПСО».
Российское Telegram-сообщество обсуждает самые разные темы в течение всего периода СВО. В нем часто звучит критика решений отдельных ведомств, нелицеприятно анализируется положение дел на фронте и в тылу. В связи с этим народилось целое племя «турбоохранителей», которые призывают прикрыть эту вольницу, в особенности же призвать к ответу наиболее популярных военкоров или военблогеров, аудитория которых составляет сотни тысяч подписчиков. Но с военкорами уже не один раз встречался президент страны, то есть этот институт публичной дискуссии пользуется поддержкой на самом высоком уровне, в то время как держиморды, стремящиеся заасфальтировать общественное пространство, такой поддержки лишены, несмотря на свой демонстративный, а порой даже истеричный лоялизм.
Иными словами, плакаться о том, что у нас затыкают рот сторонникам альтернативных точек зрения, не приходится. Можно жаловаться на низкий общий уровень обсуждения, на засилье «диванных экспертов», которые в зависимости от текущей повестки становятся специалистами то по космосу, то по ПВО, то по Африке. Неприятие у многих вызывают нецензурные выражения, и один популярный Telegram-канал недавно даже начал сколачивать что-то типа конвенции против мата. С другой же стороны, академическая наука в лице Гарбузова попробовала высказаться в присущем ей канцелярском стиле, и тут же возникло множество вопросов к самой академической науке.
Главное, чего позволяет достичь открытая дискуссия в Сети – это вовлечение в нее большой массы людей, пробуждение в них интереса к устройству нашей с вами жизни, от которого их все эти годы пыталась увести индустрия развлечений. Сегодня стране полезен тот мыслитель, который способен соединить компетентность с человечностью, со способностью достучаться до «простых людей». А ведь когда дело касается простых, насущных вещей, все мы с вами – «простые люди».
Как писал Карл Маркс, идеи становятся материальной силой, когда они овладевают массами. А общественная дискуссия приносит благо, когда побуждает людей к совместным действиям. И мне кажется, что наш президент поддерживает патриотических блогеров не только потому, что они доносят до него альтернативные мнения о положении дел в стране, но и потому, что вокруг них постоянно образуется вихрь общественных инициатив – благотворительных, волонтерских, предпринимательских.
Поэтому мне бы не хотелось, чтобы в нашей публичной дискуссии господствовали мнения, убивающие народную инициативу. Например, псевдолиберальный бред об «авторитаризме-тоталитаризме». Или вкрадчивый шепоток о том, что всё давно обговорено между большими людьми и мы ни на что повлиять не можем. Напротив, обсуждая общее дело, мы начинаем верить в себя. Вера в себя заставляет нас действовать. В результате будущее становится таким, каким мы сами его хотим видеть, а не таким, какое для нас конструируют патентованные мудрецы в кабинетах.