Заявление некоего Яна Эмерика Росцишевского, представившегося послом Польши во Франции, о том, что в случае военного поражения Украины у Польши не останется иного выбора, кроме как вступить в вооруженный конфликт, было оперативно опровергнуто какими-то другими поляками, впрочем, тоже не самого высокого уровня. Из этого можно сделать вывод, что мнение пана Яна, по крайней мере на данный момент, не является официальной позицией польского государства. Однако совсем закрыть глаза на это заявление уже не получится – хотя бы потому, что оно явно было сделано не просто так и отражает взгляды и устремления определенного сегмента польского общества, причем сегмента значительного и отнюдь не маргинального. Голос этого сегмента доносится сегодня не только из посольства Польши в Париже, но и из радиоперехватов в Донбассе, где польская речь заметно присутствует с украинской стороны фронта, а на отдельных участках и вовсе преобладает.
Это польские наемники, которые тысячами сражаются и умирают на стороне ВСУ, но непонятно, за деньги, за Украину, просто против России и русских или вообще за что-то четвертое. Поскольку в русско-украинско-польской истории многое повторяется, можно сказать, что прообразом этих наемных отрядов были банды Гонсевского и Лисовского, которые терзали Русь в начале XVII столетия. И занимаются они, по-видимому, тем же самым, чем промышляли «лисовчики» – в Сети появляются сведения о том, что наемники грабят православные храмы в оккупированной Украиной части Донбасса и продают в даркнете старинные кресты и иконы. Нет сомнения, что польские ветераны конфликта, «закаленные» убийствами и грабежами, будут обеими руками за то, чтобы их промысел поддержала, расширила и углубила регулярная польская армия.
Стоит вспомнить, что почти вся весна минувшего года прошла у нас в ожидании вступления польских частей на Западную Украину, то ли с целью противостояния российским войскам, то ли для оккупации лакомых «кресов всходних». Назывались конкретные сроки, строились прогнозы о том, как нам следует на это реагировать.
Однако ближе к лету боевые действия ограничились новыми российскими регионами на бывшем востоке и западе Украины, и идея польского вмешательства отпала сама собой. Сегодняшнее возрождение этой идеи свидетельствует, что как минимум между высокопоставленными поляками идут разговоры о том, что предполагаемое наступление ВСУ обречено на неудачу, после чего украинское сопротивление будет сломлено.
Впрочем, вряд ли подобные разговоры ведутся в одной только Польше, озабоченной защитой «европейских ценностей» бандеровщины и сатанизма. Полагаю, что спонсоры киевского режима в США и ЕС уже сейчас проводят предварительный кастинг на роль того народа, который будет брошен в топку вооруженной схватки, как только тот самый «последний украинец», до которого они решили воевать, падет на поле боя или воткнет штык в землю (мы ему, разумеется, желаем второго). Некоторые кандидаты уже отчаянно позируют в воинственных ракурсах, потрясая дедовскими боевыми топорами.
То в Молдавии намекают, что не прочь решить силой проблему Приднестровья. То грузины, разгоряченные винным духом свободы, орут на тбилисских площадях: «На Сухуми, на Сухуми!». Литовцы так вообще готовы с ближайшего же похмелья ринуться на Россию всей своей несметной ордой. Преимущества поляков в этом конкурсе идиотов очевидны: их много, у них уже есть достаточно приличная армия и на их стороне – многовековая история антирусской и антиправославной злобы. Но есть, впрочем, и моменты, которые должны, по идее, насторожить западных партнеров Польши.
Польское государство перестало существовать в XVIII веке не в результате военного проигрыша более сильному сопернику; всё, что можно, было проиграно раньше. Речь Посполитую просто разделили ее соседи – Пруссия, Австрия и Россия. Согласимся, что это максимально унизительный способ ликвидации страны. Великие державы того времени просто взяли и решили: не нужна нам больше такая страна, нет в ее существовании никакой фундаментальной необходимости. Сейчас кажется, что в этом разделе была своя сермяжная правда: что заслужили, то и получили.
В то время Польша оказалась лишней на европейской шахматной доске как несостоявшаяся империя, не сумевшая реализовать своих амбиций. Сегодня Польша точно так же выпирает из европейской конструкции, как и Турция, с той разницей, что Турция никогда не была страной советского блока и по этой, в частности, причине, ее не спешили принять в ЕС, а приняли только в НАТО. Теперь Польша и Турция идут параллельными курсами за призраками утраченных империй. Но если гипотетическое усиление Турции не угрожает европейскому ядру, то о Польше этого сказать нельзя.
Представим себе, что в польском руководстве возобладала точка зрения пана Росцишевского. И предположим, что планы польских реваншистов станут реальностью. Мир получит Польшу с территорией, расширенной за счет Галиции, с армией, вооруженной до зубов и получившей боевой опыт. Кому будет угрожать такая Польша, только ли России и Белоруссии? Нет, она будет угрожать и Германии, недаром польские власти относительно недавно поднимали вопрос о выплате Германией репараций за ущерб, причиненный во время Второй мировой войны. Тогда это казалось бессмысленной наглостью, а теперь я начинаю подозревать в этом даже определенную дальновидность. Причем с такой угрозой столкнется Германия ослабленная, лишившаяся российских энергоносителей, униженная пресмыкательством перед США, затюканная проиммигрантской, гендерной и экологической повесткой. Ничего хорошего не светит германскому народу, если он будет поддерживать польские амбиции.
Но разве не возникнет угроза и для Чехии, у которой Польша в свое время уже отжимала Тешинскую область, пока Гитлер был занят Судетами? А заодно можно будет и Вильно отобрать у Литвы, чего мелочиться-то?
Кто скажет, что всё это выглядит беспочвенной фантазией, тот пусть подумает о том, что речь идет о реальных исторических прецедентах. Всё это уже было в истории, причем было не так уж и давно. Стратеги НАТО очень довольны тем, что им удалось превратить Украину в таран против России, но Украина изолирована от своих спонсоров восточноевропейским буфером. Игра в милитаризацию Польши была бы для них принципиально опаснее. Однако я боюсь, что взывать к инстинкту самосохранения правящих европейских элит в наше время бессмысленно.