История России ярко показала, как важна долгосрочная, системная поддержка населением военных. Взять, к примеру, Первую мировую – в начале войны было всеобщее ликование и энтузиазм. Народ выходил на манифестации с портретами царя и национальными флагами. Но власть не готовила всерьез людей к тяготам большого и длительного конфликта. Результатом стало быстрое охлаждение, а потом и ненависть. Та самая ненависть, что скинула царя, а в итоге уничтожила империю.
Совсем другое дело – Великая Отечественная. Руководство, наученное опытом Первой мировой, не стало задвигать идеологию на третьи роли. Народу объяснили простым и понятным каждому языком, за что страна воюет и терпит серьезные лишения. В итоге СССР оказался куда прочнее, чем Российская империя несколько десятилетий до этого. Удары противника проникали куда глубже и проливали больше крови, но страна не просто выдержала это испытание, но и вышла из него безоговорочным победителем.
Причиной тут было не качество идеологии как таковой и «правильность выбранного пути», а желание и умение этой идеологией заниматься. Вопреки первоначальным ощущениям, идущая ныне спецоперация на Украине потребует больше времени. И на этой дистанции умение поддержать народное настроение крайне важно.
Начав, наконец, решать свои проблемы на Украине, мы бросили открытый вызов всей системе мировых «понятий». Это в любом случае надо было делать, если мы в принципе хотели бы сохранить свой суверенитет. И с многих точек зрения было бы сложно выбрать момент лучше. Тот, кто бросает вызов системе, может рассчитывать на что угодно, кроме выполнения ограниченных задач и замирения с ее разъяренными бенефициарами. Напротив, как только они почувствуют хоть малейшую слабость, дерзкий «наглец»» будет демонстративно и жестоко наказан. Во-первых, как назидание остальным, во-вторых, во имя убеждения самих себя: мы, мол, не поздний Рим, наше время не кончается завтра, мы все еще уверенно правим этим миром и будем править сто лет спустя.
На Западе все громче и громче звучат слова про «деколонизацию», за которыми скрывается желание разорвать Россию на много не представляющих угрозы лоскутов. Речь идет о жизни и смерти. Вне зависимости от наших планов и представлений о плохом и хорошем.
Пример жестокого противостояния из прошлого нам дала Гражданская война в России, закончившаяся сотню лет назад. Она тоже была вопросом жизни и смерти для ведущих ее двух основных сторон. А еще эта война велась фанатичными, последовательными и не сомневающимися в собственной правоте красными против разрозненных, не совсем понимающих, чего они хотят, белыми.
Красные предлагали (в первую очередь себе, но следом и народу) понятный и привлекательный образ будущего – коммунизм. Апеллирующая к материальным вещам, сама по себе идея была мессианской – такой, за которую можно было пожертвовать жизнью. Белые же стремились одновременно разжечь пламя контрреволюции и при этом никого из своей потенциальной базы поддержки не обидеть. Они хотели консолидировать как можно больше «антибольшевистских сил». Крупных вождей белых интересовало только одно – чтобы союзники хотели сражаться против большевиков. А вот «за что» сражаться – с этим были проблемы. Белые разработали идеологию «непредрешенчества». Оно подразумевало исключение любых серьезных разговоров о будущем России после войны. Победим, мол, большевиков, а потом созовем Учредительное собрание и разберемся. Проголосует за царя – вернем царя, проголосует за социалистическую республику – так тому и быть.
Это стремление выгадать копейку здесь и сейчас в конечном итоге привело белых к краху. Их силы, объединяемые лишь антибольшевизмом, работали по принципу лебедя, рака и щуки, а когда белые опомнились и стали стремиться к централизации, было уже поздно. Красные успели использовать доставшийся им военно-промышленный и мобилизационный потенциал, выстроить дисциплинированную и боеспособную РККА. Избежав ненужных сомнений и дискуссий, они настроили и завели паровой каток, которым в итоге и выдавили белых за пределы России.
Сегодня у нас много хороших огневых средств, но много и сомнений. У врага же в Киеве сомнений нет. Украина – это Антироссия. Альтернативный вариант русскости, схожий по культуре и генетическому ядру, но идущий в противоположную сторону в плане образования смыслов, самоопределения, мировоззрения.
Пока этот набор идей и институтов в принципе существует, мы будем неизбежно топтаться в этом самоподдерживающемся загончике противостояния с Украиной, вместо того чтобы активно конкурировать за место под солнцем и брать от этого мира свое на других направлениях. Чтобы разрушить этот проект, мало самого по себе военного, экономического или политического усилия. Жизнь показала, что за один подход все это не сломаешь. Поэтому важно обеспечить постоянство усилий.
Надо при любой удобной возможности теми или иными способами отгрызать от Антироссии еще кусочек. И что не менее важно, переваривать эти кусочки, не допуская их возвращения в зону политического украинства. А для этого нужно, чтобы общество сцементировалось по этому главному принципу – что вопрос политического украинства надо решать до конца.
Альтернативные точки зрения, взгляды, убеждения могут существовать в обществе по широкому спектру вопросов. Но не по тем вещам, от которых зависит само существование страны, а может быть, и всей нации. Нельзя вести долгое, упорное противостояние и одновременно мириться с сервисами, где не обслуживают за букву Z на машине, или с кафе, в которых собираются деньги для ВСУ. Нельзя мириться с фигами в карманах в отдельных заведениях гуманитарного характера, с мелкими (а порой и не очень) чиновниками на местах, смысл жизни которых не в развитии собственной страны, а в том, чтобы завести домик в другой стране.
Дело тут не в непосредственном ущербе – он, как правило, несущественен. Много денег для ВСУ «альтернативно мыслящие», конечно, не соберут. Опасность в другом – самим фактом функционирования на территории России, да и в русском смысловом пространстве в целом, все эти вещи искажают духовно-мобилизационную картину мира. Создают у нации ощущение, что она не борется за свое существование, а мается какой-то ерундой. Что все происходящее – до сих пор как бы понарошку.
Раньше мы терпели некоторые структуры, мнения, идеи, которые самим фактом своего существования подтачивали нашу государственность изнутри. Вероятно, кто-то, страдая карго-культом, тешил себя, что это даст статус «приличной» страны. Но теперь ситуация радикально изменилась. Сохранение любых сущностей, ретранслирующих или, еще хуже, порождающих сомнения, будет подобно самоубийству.
Хватит ли у общества последовательности и духу полностью осознать необходимость разобраться с этим вопросом? Результат определит будущее России – в каких она будет существовать границах, на каких принципах стоять, на каких условиях жить и развиваться.