8 декабря 1991 года руководители России, Белоруссии и Украины подписали Беловежское соглашение о создании Содружества Независимых Государств (СНГ). Соответственно, Советский Союз прекратил свое существование.
Вряд ли кто-то даже из патриотов СССР будет спорить, что Советский Союз нуждался в модернизации, и изначально его можно было сохранить. Так же, как вряд ли подлежит сомнению, что бомбардировки Белграда в 1999 году, две войны в Чечне, война в Осетии 08.08.08, Абхазия 1993 года и Приднестровье 1992-го, а главное, нынешний конфликт на территории бывшей Украинской ССР – это следствие распада СССР. Соответственно, постоянно можно слышать проклятия в адрес 1991 года и непосредственно первого президента России Бориса Ельцина. По мнению большинства россиян, Борис Ельцин развалил СССР, чтобы убрать Горбачева и дорваться до власти. При этом близкие к первому президенту России люди конвертировали в итоге власть в собственность. Я никогда не был поклонником первого президента России, черный октябрь 1993 года навсегда лег кровавым пятном в русской истории. Однако все было не так однозначно, и истина, что называется, дороже.
Конечно, личная обида и желание отомстить Горбачеву у Бориса Николаевича наверняка имели место быть. Однако ситуация и в экономике, и в политике в тот момент была намного сложнее, чем личная взаимная неприязнь Горбачева и Ельцина. Перед страной остро стояла важнейшая и очень сложная задача – отказ от советской плановой системы и переход к рынку в том или ином его виде. По своей важности и актуальности на тот момент эта задача не уступала нынешней задаче победы в СВО.
Cейчас в России есть люди, которые искренне полагают, что плановая социалистическая система лучше, чем капитализм. Это, в принципе, не удивительно, еще Григорий Явлинский говорил, что чем больше в России бедных людей, тем больше голосуют за коммунистов. Однако тогда в России таких людей практически не было. Все или почти все хотели буржуазной жизни. В августе и декабре 1991 года не очень-то много людей вышли на улицы защищать коммунистическую партию и СССР. Сейчас сторонники левой идеи любят щеголять утверждением, что СССР был второй экономикой мира. Однако многие производимые в Союзе товары в нормальном рынке никто бы никогда не купил. А под конец Союза из продажи исчезли даже самые элементарные товары. И на кухнях, и в ельцинском Кремле верили, что только рынок может все исправить. Причем сделает это быстро и безболезненно.
В рамках действовавшей в СССР системы только один из трех заработанных РСФСР рублей доставался самой Российской Федерации. Остальные два рубля шли на дотации другим советским республикам и странам социалистического выбора. В республиках Закавказья и Средней Азии существовал теневой бизнес. Теневики могли шиковать, приезжая в Москву и Ленинград. Иногда у них были чеки или валюта для покупки товаров в магазинах «Березка». И только у русских были потом и кровью заработанные деревянные советские рубли, и этих рублей было немного. Горькая правда СССР была в том, что русский – значит бедный. В отличие от гостей столицы с юга, которые полностью контролировали московские рынки. На них, кроме цветов, персиков и арбузов, в конце 1980-х можно было купить что угодно. От долларов и немецких марок до анаши. Но республики, за исключением Украины, Белоруссии и отчасти Латвии, не были экономически, особенно промышленно, развиты.
Основные нефтегазовые активы CCCР находились именно в России. На базе лучших из них был создан «Лукойл». Транзит энергоносителей через Белорусию и Украину не выглядел тогда проблемой. Переход к рынку для отдельно взятой Российской Федерации однозначно был бы более мягким, чем в рамках СССР. В противном случае нефтегазовый пирог пришлось бы делить на всех. Прежде всего, на быстро растущие в плане численности населения республики Средней Азии. Из них неплохой потенциал при капитализме имел лишь нефтяной Казахстан. Михаил Горбачев много говорил о переходе к рынку. Однако его непоследовательная политика вела лишь к хаосу, дефициту и инфляции. Диспропорция между товарной и денежной массами была очень серьезной и постоянно росла. Даже американцы предупреждали Горбачева, что нельзя решать проблемы экономики печатным станком. Но он в этом вопросе их не слушал. Идея построить социализм с человеческим лицом, как в Венгрии или Югославии, в СССР провалилась.
Другое дело, что Борис Николаевич Ельцин не справился с ситуацией ни в политике, ни в экономике. Не задушил сразу Ичкерию, не обговорил условия возврата Крыма в Россию, не ввел сразу суверенную российскую валюту, не обменял советские сберкнижки на акции сырьевых монополий, быстро запустив фондовый рынок и отпустив цены. Было не сделано еще много других, сейчас абсолютно естественных для нас, вещей. Задача построения капитализма в России была провалена, и с началом второй чеченской в августе 1999 года стала реальной угроза распада страны. После дефолта августа 1998 года Ельцин понимал, что второго шанса у него нет. И он дал шанс Владимиру Путину. И действующий президент со своей задачей успешно справился. Чечня и Крым – это Россия. В стране успешная капиталистическая экономика, которая более чем на 30% превышает советский уровень. Конвертируемый рубль и развитый рынок акций и облигаций. Владимиру Путину удалось даже договориться с Западом о реструктуризации, то есть частичном списании советских долгов. Россия стала успешной и зажиточной частью глобальной экономики, войдя вместе с Бразилией, Индией и Китаем в число наиболее перспективных стран.
Скоро столетие образования СССР. Возможно ли восстановление Большой России? Мечта многих российских патриотов и государственников. В принципе, да. Прежде всего, на принципах, которые были объявлены в момент создания ЕАЭС в 2014 году. То есть единый рынок товаров, услуг и капитала. В идеале мы должны прийти к единой валюте, внешней и оборонной политике. Вооруженные силы ОДКБ уже существуют. Только толку России от них пока нет. Необходимой и достаточной причиной для восстановления СССР в новом качестве является военный успех России на Украине. Не стоит упрекать некоторых наших партнеров по СНГ, что они сидят и ждут, чем кончится СВО. Таков удел этих стран – быть ведомыми более сильными государствами. Мы должны доказать, что входим в число мировых лидеров. Доказать, что готовы взять на себя ответственность за Евразийское пространство. Задача не сложней, но и не проще, чем построить капитализм. И я почему-то уверен, что мы с ней также успешно справимся.