80 лет назад, 10 июля 1941 года, началось Смоленское сражение. Напряженная и кровавая битва шла два месяца. Красная армия дорого за нее заплатила: потери были несоизмеримо больше, чем у фашистов, и, несмотря на все усилия, враг в итоге все равно продолжил двигаться к Москве. Но фундаменты будущих побед могли закладываться и жарким, но мрачным летом 1941 года.
В июле захлопнулась крышка Смоленского котла. Немецкие маневренные соединения наступали быстро и располагали внушительной силой, поэтому из самого Смоленска Сталинграда не получилось – большая часть города была занята противником за каких-то три дня. А затем немцы столь же стремительно окружили советские силы в районе Смоленска – три армии РККА. Впрочем, не все было так плохо: во-первых, оставшуюся часть города русские все еще продолжали удерживать, а в самом котле имелась не очень большая, но все-таки щель – тонкая полоска земли с дорогой, проходящей через городок под названием Ярцево.
Более 200 тыс. человек, попавших в этот без пяти минут котел, впрочем, не спешили воспользоваться этой тропой, чтобы бросить все и отступить. Вместо этого было принято решение замедлить продвижение врага, удерживая остатки города. А жизненно важную дорогу через Ярцево использовали, чтобы снабжать войска продовольствием, медикаментами и боеприпасами.
Почему же немцы, почти овладевшие Смоленском и почти окружившие две сотни тысяч бойцов, не дожали этот крошечный участок, окончательно отрезав русских от снабжения? Ответ прост: красноармейцы сидели в котле не пассивно, а активно. Постоянные атаки, бульдожья хватка, с которой окруженные цеплялись в многократно превосходящего врага, делали свое. Пока немцы тратили силы, ресурсы и время на то, чтобы эти атаки отбить, они не могли атаковать сами – ведь для этого надо накопить людей и боеприпасы, а сделать это можно только в более-менее спокойных условиях.
Результатом чрезвычайно активного поведения (а это вообще было чертой РККА с первых же дней войны) стало затягивание немецкого наступления на Москву на целых два месяца. Смоленск, многократно переходивший из рук в руки во время войн с Польшей 500-летней давности, небезосновательно считался «воротами на Москву».
Летом 1941-го эти ворота, конечно, было сложно назвать прочно запечатанными. Но огрызались наши так яростно, что в итоге немцы были вынуждены окончательно поломать свой большой план захвата СССР и перенести направление основного удара на юг – в сторону Киева. А это требовало времени.
Они не вернулись из битвы
Вечно это сопротивление, разумеется, продолжаться не могло. В итоге немцы все-таки собрались с силами – и ударили. Крышка котла окончательно захлопнулась. Кто-то успел оттуда выбраться, но три четверти сражающихся остались внутри. Это, разумеется, не закончило битву – она шла не только в Смоленске и округе. Сражения происходили вокруг множества городов и населенных пунктов, от Могилева до Ельни. Красная армия держала целое направление, на которое нацелились лучшие моторизованные части вермахта, собранные в группе армий «Центр».
Но активное сопротивление, контратаки, не дающие превосходящему противнику подавить окруженных сразу, стоили дорого. Так же дорого обошелся и общий фон 1941 года – немцы имели инициативу и численное преимущество, они владели сложной (ее нельзя было просто слепо скопировать) техникой организации и проведения блицкрига. Результатом 1941-го были котлы, котлы и еще раз котлы. Сотни тысяч бойцов РККА отрезались от снабжения и попадали в плен, шансы вернуться живыми из которого были минимальны. Или погибали в попытках прорваться из окружения. Выйти к своим получалось лишь у меньшинства.
Все эти особенности диктовали «некрасивый» итог потерь в Смоленском сражении. 760 тыс. человек против сотни тысяч у немцев. Это – общие потери, включавшие в себя и раненых, значительная часть из которых могла вернуться в строй. По безвозвратным потерям, то есть убитым или пленным, соотношение выглядит еще разгромнее – около 480 тысяч против 20 тысяч. Если бы мы воспринимали войну, как некий спорт (а так делать, конечно же, не следует), то речь шла бы о том, что Красную армию просто размазали по стенке. Но со стратегической точки зрения все было ровно наоборот.
Важнее, чем жизнь
У бившихся в Смоленском сражении частей получилось совершить великое дело. Особенно если не подходить к нему с мерками последующих, куда более успешных, чем 1941-й, годов. Протоптавшись на месте два месяца, немцы окончательно потеряли намеченный в плане нападения на СССР темп. Они уже не успевали овладеть всеми назначенными стратегическими целями вроде Москвы и Ленинграда до зимы, а значит, все первоначальные расчеты кампании против Советского Союза полетели ко всем чертям. После Смоленска у немцев окончательно заканчивался план и начиналась чистая авантюра.
И дело тут было далеко не только в «русских морозах» – выигрыш драгоценных летних месяцев под Смоленском давал РККА время на подготовку резервов. Именно они будут сражаться всю осень, именно они будут продолжать наносить немцам потери и тупить острие их смертоносного копья в виде опаснейших маневренных частей – создавать котлы могли только они. И когда под самой Москвой в этих отборных, определяющих судьбы всех сражений, останется лишь бледная тень былого могущества, РККА сможет нанести мощный контрудар, который окончательно похоронит блицкриг – идею разобраться с Советским Союзом всего за одну кампанию.
Подвиг тех, кто не просто намертво стоял, но и активно контратаковал под Смоленском, выигрывая для остальной страны драгоценное время, невозможно переоценить. Ведь именно действия этих людей дали тот самый шанс выстоять – а это в условиях 1941 года само по себе стоило ой как немало. Это был фундамент Победы – только после него можно было наносить контрудары, переламывать ход войны и принести эту самую войну уже в Германию.