Дискуссия о мавзолее Ленина извлекается из пыльного чулана, когда политтехнологам лень изобретать свежую дискуссию, чтобы занять мозги политизированного населения чем-нибудь бессмысленным и безопасным. Однако то обстоятельство, что «тема Мавзолея» залапана циниками и проходимцами, не отменяет объективной необходимости однажды все равно этот вопрос решить.
Тридцать лет российская власть откладывает его «на потом». Хотя в начале 90-х Ельцин мог не только перезахоронить тело Ленина, но и перенести Мавзолей куда-нибудь за МКАД. Никто бы ему тогда и слова не сказал. Но, по счастью, Бориса Николаевича занимали куда более актуальные вещи, вроде летящей в пропасть страны, а всякая ерунда типа государственной идеологии и национальных символов не интересовала вовсе.
Ельцинский режим легко мирился с советской символикой и советским идеологическим наследием, полагая их несущественным обременением к огромной советской собственности, процесс приватизации которой занял целиком все первое десятилетие постсоветской России. Но дальше, когда алюминиевые заводы и нефтяные месторождения были распиханы по карманам, встал вопрос – как надежно оформить права собственности. А это было возможно сделать только в формате хотя бы отчасти независимого государства.
В этот период возник запрос на новую государственную идеологию. Масштаб советской цивилизации настолько не соответствовал уровню варваров, которые в 90-е пировали на ее обломках, что даже в их примитивном мозгу возникал болезненный диссонанс между осознанием ими своего ничтожества и необъятностью исторического пространства, которое им случайно досталось.
Но постсоветские варвары потому и оставались варварами, что, в отличие от Сталина и его наследников, они не смогли воспринять русскую историю во всей ее громадной полноте вплоть до темных веков Средневековья, и поэтому ограничились понятной мифологией позднего СССР. Где история началась в 1917 году, в 1937 году были незаконные политические репрессии, а в 1945-м – великая Победа. А больше в истории России не было ничего.
Эта странная форма даже не идеологии, а сюжетов, подходящих для политического календаря, где соседствуют 23 февраля и Пасха, устраивала всех довольно долго. Вплоть до Мюнхенской речи Путина в 2007 году России образца 1991 года не нужна была никакая идеология.
Но после Мюнхена, а особенно после августа 2008-го, это стало государственной задачей, решение которой не найдено до сих пор. Мавзолей Ленина в русской истории был и остается вопросом идеологическим, и его так или иначе все равно придется решить.
Антинациональный, антирусский характер В. И. Ленина как философа, политического деятеля и как человека очевидным образом делает Мавзолей ложным и враждебным символом для Российского государства, которое хотя медленно и болезненно, но неуклонно приобретает характер государства национального.
Тело Ленина на Красной площади – такая же оскорбительная нелепость, как если бы там был похоронен Троцкий. Настоящий большевик в самом крайнем изводе ленинского учения, который готов был паровоз мировой революции топить поклонными крестами и живыми русскими людьми.
Сталин заслуживает доброго слова хотя бы за то, что не допустил Троцкого к власти и уничтожил этого кровавого упыря на самом краю земли. Вывернув наизнанку ленинское наследие и подменив его красной имперской идеологией, Сталин фактически стал главной фигурой русской реконкисты, которая началась в 1924 году и прервалась в 1991-м.
Нам не нужна декоммунизация украинского типа со сносом памятников Ленину. Но мы должны перестать бояться собственной истории. Роль любого исторического персонажа определяется ответом на простой вопрос – служил он России или служил ее врагам. В этой логике Ленина нужно спокойно похоронить рядом с матерью на Волковом кладбище в Санкт-Петербурге, а Сталинграду вернуть его историческое имя.