75 лет назад, 1 июня 1945 года, союзники выдали НКВД казаков, воевавших на стороне Третьего рейха. Среди них были не только граждане СССР, но и белоэмигранты – как, например, Петр Краснов и Андрей Шкуро. Они добровольно пошли воевать за Гитлера, восприняв новую большую войну, как продолжение Гражданской. Они думали, что не только казачество, но и остальной русский народ ненавидит коммунистов и поддержит их действия. Но так ли уж велика оказалась эта поддержка на самом деле?
Миллион
Тезис про «Вторую Гражданскую» в определенных кругах живуч и сегодня. Посыл прост – мол, между образованием СССР и началом Великой Отечественной не прошло и 20 лет, люди не успели собраться в полноценную нацию, а если и успели, то все равно ненавидели большевиков, Сталина и колхозы. Поэтому в огромном количестве пошли воевать за немцев – и посему ВОВ вовсе не Отечественная, а продолжение той самой Гражданской, закончившейся в начале 20-х.
Один из основных доводов – «миллион русских сражался на стороне немцев во Второй мировой войне». Сражался, как предлагается считать, в первую очередь против стоявших тогда во главе страны большевиков, колхозов и «советского проекта» в целом.
С точки зрения эмоций довод, безусловно, сильный, но не будем спешить и внимательно посмотрим на этот самый миллион и его успехи.
«Хиви»
Несмотря на сильнейший, чем на Западе, уровень сопротивления, отмечавшийся немцами, в летних кампаниях 1941-1942 годов противник сумел набрать уйму пленных. Такова была природа войны нового типа – маневренные подразделения создавали множество крупных котлов. Окруженные переставали получать снабжение, быстро исчерпывали возможности к сопротивлению и попадали в плен. Это не было чем-то необычным – Красная армия и союзники тоже организовывали котлы и набирали толпы пленных во второй половине войны.
Отношение нацистов к «унтерменшам» на востоке породило ужасные условия плена. Всего за войну в плен попало 5,7 миллиона бойцов и командиров РККА. В силу отвратительных условий содержания погибло 3,9 миллиона – почти 70 процентов. В Первую мировую в германском плену умерло в 23 раза меньше.
В таких условиях нельзя было бы ручаться за лояльность военнослужащих любого народа. Поэтому тот факт, что из выжившего 1,8 миллиона человек около половины согласилось работать на немцев, говорит не об активной политической позиции ступивших на путь предательства, а о простом желании выжить.
Тем более, что на «идейных» бойцов подавляющая часть этого миллиона никак не тянула. За немецкий солдатский паек согласного на все пленного записывали в «хиви» – «добровольного помощника». Это были шоферы, сапожники, портные, намного реже – охранники тыловых структур. И крайне-крайне редко – люди с оружием, воюющие в немецких ротах и батальонах.
«Хиви» было много – штаты пехотных дивизий в разное время предусматривали от 700 до 2000 «добровольных помощников». Материал для немцев из них оказался крайне ненадежный – доверять «хиви» много оружия и позволять собираться в крупные подразделения было опасно. Особенно во второй половине войны, когда те стали массово перебегать обратно.
Идейные
Но, помимо желающих только выжить «хиви», за пазухой у немцев имелись и идейные персонажи.
Взять, например, организацию Бронислава Каминского – «Русскую освободительную народную армию», или РОНА. На пике в ней было около восьми тысяч человек. Организована она была на базе так называемой Локотской республики: сохраненного немцами самоуправляемого района с центром в поселке Локоть – тогда Орловской, теперь Брянской области.
Терпели они деятельность Каминского, разумеется, не из мысли, что русским неплохо бы собой управлять, а потому, что глава РОНА убедил их в своей полезности в борьбе с партизанами. В боях же с регулярными частями РККА люди Каминского себя не проявили. Когда весной 1943-го советские войска подошли к Локтю, любой бой кончался в лучшем для предателей случае большими потерями и нулевым результатом. В худшем для них – вчерашние каратели дезертировали еще до боя, а то и вовсе перебегали к партизанам в надежде заслужить прощение.
Части РОНА эвакуировались при каждом советском наступлении. Выставлять их против нормальной армии было бесполезно. Зато люди Каминского применялись в жестокой войне с партизанами. Им довелось поучаствовать в кровавом подавлении Варшавского восстания, где каратели выступили в своем традиционном амплуа – изнасилования, мародерство, расстрелы мирных граждан. Словом, достаточный набор, чтобы их перестали брать в плен.
Сам же Каминский умудрился стать живым персонажем черного анекдота: «уволен из СС за жестокость». Его арестовали сами немцы и расстреляли за «излишнюю жестокость» при подавлении польского восстания. Формулировка, впрочем, отражала лишь повод – причина была иная.
Войска генерала Власова
Все дело было в том, что к 1944 году немцы успели понять – ситуация предельно критическая, фронты трещат по швам, война проигрывается. Настало время бросать под гусеницы русских танков любую дрянь, которая была под рукой.
Они решились создать большую армию из русских коллаборационистов – на сотню с лишним тысяч человек. Ее формировали на базе «Русской освободительной армии» (РОА) генерала Власова. На бумаге она существовала с 1942-го, но раньше РОА использовали лишь как пропагандистское образование. Теперь же настало время сделать армию реальной. Ради этого и расстреляли Каминского – чтобы спокойно влить личный состав РОНА во власовскую РОА, не допустив грызни между двумя харизматичными вождями.
Масштабы вышли принципиально новыми – численность РОА доходила до 130 тысяч человек. Но вот проблемы оставались все те же. Личный состав или не хотел, или не умел воевать с поднаторевшей в боях РККА – это было далеко не так же безопасно, как гонять по лесам партизан.
Военные успехи РОА оказались крайне скромны – особенно если предъявлять к ней требования, как к соединению своего масштаба. Пик этих успехов – взятие нескольких удерживаемых РККА городков в составе атакующих группировок, большую часть которых составляли… немцы. Самыми же крупными самостоятельными действиями оказалась попытка сковырнуть советский плацдарм у Фюрстенберга в апреле 1945-го. Результат – нулевой, потери – большие.
После этого власовцы продолжали демонстрировать «высочайшие» боевые качества – просто взяли и самовольно оголили фронт, невзирая на истошные вопли находившихся по соседству немцев. Впрочем, рейху оставалось жить считанные недели, поэтому никакого реального противодействия стремительно марширующим в тыл колоннам оказать никто не смог.
После этого в РОА окончательно забыли про «освобождение России от сталинского режима» и занялись попытками реабилитировать себя в последний момент. Например, немного повоевали с немцами в Праге в мае 1945 года. Но не довели до конца и это – услышав, что к городу приближаются советские войска, власовцы все бросили и рванули сдаваться союзникам.
Последние, впрочем, изо всех сил старались не ссориться с еще нужным для войны с японцами СССР. И тут же выдали всех русским, которые щедро одарили коллаборационистов виселицами, лагерями и спецпоселениями. Трагикомическая история РОА завершилась.
Весы истории
Закончившаяся в начале 20-х Гражданская война – это одна из величайших трагедий русского народа. Свои дрались против своих – в жестокой, беспринципной и одновременно парадоксально наивной попытке предопределить будущее страны. Иностранные державы вмешивались, но принципиально на ход противостояния повлиять не смогли.
Великая Отечественная стала полной противоположностью Гражданской. Это была не братоубийственная война, а противостояние сцепившихся не на жизнь, а на смерть народов. Особенности этой войны позволили противнику получить миллионы пленных, и он не стеснялся как жестоко убивать, так и использовать их. Но в итоге отдача от миллиона русских коллаборационистов оказалась для такого количества не так уж и велика. По крайней мере, не велика для «Гражданской 2.0».