В Йокогаме на «чумном корабле» – круизном лайнере, стоящем в карантине – выявлен коронавирус уже у сотен пассажиров, в том числе, сообщает сегодня российское телевидение, не менее чем у двоих россиян. Между тем с этого судна сходят на берег люди, выдержавшие карантин, в том числе, опять же, русские, и постепенно отправляются по домам. Алармисты в связи с этим вспоминают, что, по некоторым данным, инкубационный период страшной новой болезни может составлять не четырнадцать, а более двадцати дней, и если условия карантина были соблюдены не полностью, эти люди могут в дальнейшем...
Люди более благонамеренные восхищаются проявленной властями разных стран, в частности, Японии, способностью в короткие сроки организовать и карантин, и наблюдение за потенциальными носителями вируса, и эффективное лечение заболевших. И высказывают опасение, что все эти события скажутся негативно не только на здоровье сотен или тысяч живых людей, но и на состоянии мировой экономики и социальной сферы в целом.
Средства массовой информации стараются «не нагнетать», но время от времени, когда смотришь телевидение, особенно импортное, кажется, что попал на премьеру очередного фильма о конце света: обезлюдевшие улицы китайских городов, врачи, умирающие вместе с пациентами, сводки о количестве заразившихся – в эпицентре болезни, в Китае в целом, в Азии, среди китайских туристов в других странах, среди не китайцев, в карантинах...
Но вот что удивительно. Всемирный ужас глобальной эпидемии, оказавший влияние, казалось бы, на все аспекты жизни человечества, почти никак не сказался на жизни в России. Все боятся, а русским не страшно.
Причем дело не в том, что о коронавирусе мало говорят. Напротив, сообщениями о его распространении, количестве заболевших, мерах, которые предпринимает китайское и иные правительства, и прочем полны центральные каналы. Дело дошло уже до снижения биржевой стоимости нефти и иных энергоносителей. До возможности дефицита определенных компонентов на мировом рынке электроники (Китай – мировая фабрика, и карантинные мероприятия сказываются на производительности труда).
В Японии всерьез обсуждают возможность отмены Олимпиады! Всего сказанного никто не отрицает, как никто не отрицает опасности заражения не только где-то там, но и прямо тут. Про коронавирус сообщают уже в подмосковных электричках по поездному радио. Будьте бдительны, мойте руки. Но обсуждаете ли вы эпидемию коронавируса по вечерам, придя домой с работы? Чувствуете ли лично вы страх?
Нет, кое-какие приступы чего-то похожего на панику встречаются. И встречаются нами с недоумением. Вот юную девушку, приехавшую с китайского курорта, выгоняют со школьного урока. За справкой, что здорова. Безобразие, возмущается публика – и совершенно справедливо. Вот девушка постарше сбегает из карантина – некогда ей. И наказана. Публика сочувственно сопит – нет, все понятно, карантин дело нужное, но, сказать по правде, мы бы и сами сбежали, если что. В конце концов, кто его видел, этот коронавирус? Из наших-то – почти никто не видел!
Удивительное ощущение. В мире есть большая, действительно большая, касающаяся всех беда – но Россия в кои-то веки не в первых рядах, пораженных новой бедой, и не в первых рядах борцов с ней, а в числе зрителей. И даже не на первых рядах условных трибун, а на галерке. Сидит на заборе, сплевывает семечки. Нет, не так, конечно – помогает, чем может. (Два миллиона медицинских масок отправлено в Китай!) Но – издалека. Из безопасности. Непривычно.
Конечно, если всемирная эпидемия из разряда страхов перейдет в разряд реальности. Если вчерашнее решение временно не впускать на нашу территорию граждан Китая вынужденно продлится на сколько-то длительное время. Если негативные последствия для мировой экономики из фактора для биржи и для экономических аналитиков превратятся в фактор, явный для кошельков обычных людей, в том числе по обе стороны Урала. Если, не дай бог, вирус как-то перешагнет Амур... Но пока этого не произошло, мы – наблюдатели чужих проблем и чужого страха. Своего – не испытываем.
Может быть, дело в том, что мы теперь верим в мощь китайского государства. Этот тигр так убедительно доказывал несколько десятилетий подряд, что он совсем не бумажный, так твердо зарекомендовал себя великой во всех отношениях державой, так сумел изменить наше к нему отношение (ровесники помнят, как еще двадцать пять лет назад мы морщили нос на «китайское»), что предполагать, что из-за какой-то там очередной разновидности пневмонии он ляжет на спину – как-то глупо.
А может быть дело именно в непривычности и отчасти приятности этого ощущения: большая беда не с нами, не наша вахта. Мы – те, кто сочувствует, а не те, кому.Эгоистично так говорить, но хорошо бы так и осталось.